Служу Отечеству

Перевал Шар-Шар

Перевал Шар-Шар

Из воспоминаний войсковых разведчиков         Война как она есть

А.Сухолесский

Перевал Шар-Шар

Публикуется текст автора

 

11 ноября 1992 года. Около одиннадцати часов дня меня попросил зайти в штаб командир местной воинской части. Кивнув на телефон, что стоял на рабочем столе, комполка сказал, что на том конце провода вновь назначенный председатель Кулябского облисполкома Эмомали Рахмонов. Не скрывая волнения, очень эмоционально Рахмонов объяснил ситуацию, которая заключалась в том, что сегодня утром боевики ИПВТ (Исламской партии возрождения Таджикистана) полевого командира Муло Аджика захватили перевал Шар-Шар в 50 км юго-восточнее Душанбе, на автодороге, связывающей столицу республики (находившейся в руках оппозиции) с городом Куляб.

Как позже выяснилось, охрана перевала - около 10 милиционеров и боевиков Народного фронта - после празднования Дня советской милиции была застигнута врасплох и захвачена без сопротивления подъехавшими на двух Камазах "вовчиками" (местное название боевиков ИПВТ). Подразделения Народного фронта, блокированные в Кулябской и Курган-Тюбинской областях, были вынуждены вести боевые действия на нескольких оперативно-тактических направлениях, распыляя и без того некрупные силы. В районе перевала Шар-Шар они имели в общей сложности не более 40 человек, несущих постовую службу.

Учитывая строгий запрет на вмешательство во внутренние дела республики со стороны 201 мсд, Рахмонов обратился за помощью к нашей группе (неофициальным советникам руководителя фронта Сангака Сафарова). Мы, по сути, руководили боевыми действиями Народного фронта в Вахшской долине. Наше вооружение составляли лишь стрелковое оружие, автоматический гранатомет АГС-17 и два "подаренных" Народным фронтом автомобиля УАЗ-469.

Оценив обстановку и свои возможности, я и Олег Г. Обратились к командиру одного из подразделений Российской армии Сергею К. с просьбой дать нам несколько БТР для выдвижения в район перевала Шар-Шар. Рискуя очень многим, Сергей выделил нам три БТР-80, СПГ-9 (станковый противотанковый гранатомет) и 82-мм миномет с одним обязательным для нас условием - "присутствовать лично и не допустить каких-либо потерь".

Бронегруппу первоначально предполагалось использовать лишь для выдвижения в район боевых действий и огневой поддержки. Старшим бронегруппы был назначен Игорь В. На случай самых непредсказуемых обстоятельств наша группа имела санитарный вертолет Ми-8тс на одной из баз ВВС, подлетное время которого составляло около одного часа. Там же имелись и боевые вертолеты Ми-24, но их боевое применение санкционировалось на уровне министра обороны.

Оставив часть своей РГ на базе для связи с центром и вертолетами, прихватив необходимые средства КВ- и УКВ-радиосвязи, наша группа в составе трех человек (я, Олег Г. и Юра П., нештатный водитель нашего видавшего виды уазика) возглавила колонну бронегруппы.

Совершив марш в 100 км, колонна прибыла в Дангару, один из райцентров Кулябской области, где, встретившись с председателем райисполкома и начальником милиции района, мы уточнили обстановку в районе перевала, находящегося в 26 км от райцентра. Перевал удерживали около 40 боевиков, вооруженных легким стрелковым оружием и подствольными гранатометами. О наличии у противника противотанковых средств, что нас больше всего интересовало, информация отсутствовала. Попытка отбить перевал у противника не предпринималась никем. На полпути к перевалу, в кишлаке Себистон, к нашей колонне присоединились около 20 бойцов НФ на автомобиле МАЗ и "бронеавтомобиль" Камаз с 23-мм пушкой на самодельной (как и броня) турельной установке.

Как следовало из разговора с Рахмоновым и предрайисполкома Камилем Абдукадыровым (по местному - "раисом"), в районе перевала находится радиолокационный пост ПВО, с которого нас должны  поддержать огнем БМП-2 кулябского мсп 201 мсд, но еще утром, позвонив в штаб дивизии, мы поняли, что это маловероятно.

На исходный рубеж прибыли часа в четыре дня, чуть не потеряв БТР на одном из разрушенных участков горной дороги, а всему виной спешка, которая нужна лишь во всем известных двух случаях...

По правде говоря, мы спешили лишь по одной причине - успеть сделать работу засветло, так как за ночь противник сможет хорошо закрепиться, а имея в столице и центральных районах республики почти двухтысячную группировку, "хлынуть" с перевала и захватить южные районы Кулябской области и переполненные беженцами из соседней Курган-Тюбинской области и центральных районов.

Оставив БТРы за поворотом, вне зоны наблюдения противника, мы выдвинули вперед "бронеавтомобиль" и дали команду на ведение огня с пушки по перевалу и обнаруженному автомобилю с фургоном в полутора километрах северо-восточнее перевала. "Вовчики" ощетинились огнем СО. Скрытно заняв позиции, я, Олег и Игорь вскрыли огневые точки противника, "клюнувшие" на огонь броневика, и провели рекогносцировку местности.

Надо сказать, что расчеты АГС, СПГ и миномета, укомплектованные разведчиками Игоря В., времени зря не теряли - развернули нештатное оружие к бою, перекрывая все известные нормативы. Огневая подготовка штурма началась внезапно открытым огнем из гранатометов, миномета, 23-мм пушки и трех пулеметов чуть позже выскочивших из-за поворота БТРов. Буквально через несколько минут весь перевал заволокло пылью и дымом, на склонах загорелась высушенная южным солнцем трава и крыша дома, с чердака которого предположительно работал пробивший стекло стоящего рядом "ненашего" УАЗа снайпер. Наблюдая за противником, мы установили, что оборона была им занята лишь непосредственно у дороги, и весь шквал огня пришелся на пятачок площадью чуть более гектара.

Дым и пыль были нам явно на руку. Уточнив задачи и перегруппировавшись, мы начали штурм перевала в лоб (вдоль дороги), так как рельеф местности и дефицит времени не позволяли произвести более безопасный обход противника слева или справа. Одни из бронетранспортеров подгруппы обеспечения на максимальной скорости выдвинулся на 300 м вперед, оставаясь недосягаемым для прицельного огня из РПГ-7, и открыл огонь по восточному склону перевала, не просматриваемому со стороны огневой подгруппы. Два других БТРа, двигаясь со скоростью 5-7 км/ч на расстоянии 40-60 м друг от друга, ведя упредительный огонь из пулеметов короткими очередями, пошли на сближение с противником. Я руководил действиями головной машины и следовавшими под прикрытием брони бойцами Народного фронта (около 10 человек) и несколькими разведчиками.

Через открытый верхний десантный люк я управлял огнем пулемета (наводчик - лейтенант, командир группы), причем мы не применили прием "ножницы" - если пулеметы БТР вели огонь по левому флангу, то я, лежа за башней, вел огонь с пулемета ПКМ по правому и наоборот. Свой АКСУ я поменял на ПКМ перед атакой. По мере приближения к противнику интенсивность огня со стороны огневой подгруппы возросла, а огонь миномета и АГС переносился в глубину по обратным скатам высот. Не имея сведений о наличии у противника противотанковых гранатометов, мы с пулеметчиком БТРа обстреливали каждый куст и камень, пригодный для позиции гранатометчиков, пытаясь упредить их...

При подходе к перевалу на 300-400 метров духи открыли огонь из подствольного гранатомета почему-то по второму БТРу, одна из гранат даже взорвалась в 8-10 метрах позади машины. Но, убедившись, что это не разрывы ПГ-7, Олег Г. (находящийся на втором БТР) не придал этому значения, сообщим мне об этом уже после захвата перевала, не желая засорять эфир.

Активный радиообмен происходил лишь между двумя атакующими БТРами и огневой подгруппой, возглавляемой Игорем В., и мог являться классическим примером управления боем. При подходе головного БТРа на 50-80 метров к перевалу огневая подгруппа по команде прекратила огонь, держа в прицелах передний край обороны. Воцарившаяся тишина могла говорить или об отсутствии противника, или о его намерении открыть внезапный кинжальный огонь. Эти последние десятки метров стали самыми трудными. Дорога шла под нависшим слева обрывом, отлично просматриваемым задними БТРами и огневой поддержкой, но исключающим какой-либо маневр "пехотой" НФ. Последняя категорически отказывалась выйти из-за БТРа (разведчиками я рисковать не собирался) и наступать впереди машины. Угрозы не помогали, а на уговоры времени не было (типичный пример управления "чужими" бойцами). БТР стал медленно забираться на вершину перевала, подставляя под огонь брюхо. Но, к счастью, на перевале уже никого не было, и "пехота" вначале медленно, а затем быстрее "пошла в атаку".

Давая указания на осмотр строений и прилегающей местности, мы увидели поддерживающие нас БМП, стоящие на вершине горы, перевал с которой был виден как на ладони, и толпу зрителей на броне. Подъехавший на третьем БТРе Игорь В.  предложил съездить на радиолокационный пост и набить морду старшему. Но мы с Олегом эту затею не поддержали, а зря...

Наше внимание привлекли крик и стенания в одном из расположенных поблизости строительных вагончиков. Увиденное  омрачило радость победы. В вагончике лежали расстрелянные (на полу валялись 5,45-мм автоматные гильзы) дети: два мальчика лет пяти-восьми и девочка лет двенадцати со следами изнасилования - братья и сестра атаковавшего перевал бойца НФ. Еще в нескольких местах были обнаружены трупы расстрелянных мирных жителей, не знавших о захвате "вовчиками" перевала и отправившихся рано утром в поездку. Вся их вина была в том, что они оказались кулябцами.

Менее чем через час, выставив на перевале пост НФ и дав указание на организацию его обороны, мы вернулись в Дангару, поужинали в местной чайхане и убыли в Курган-Тюбе. Заканчивался еще один удачный день войны, ставший таким благодаря взаимопониманию, взаимовыручке и опыту (для меня, Олега, Игоря и Сергея эта война была не первой) ну и, конечно, везению - госпоже Удаче. Все наши потери - это простреленный магазин, пристегнутый к автомату одного из разведчиков штурмовой группы.

О "потерях" противника мы узнали позже - 4 убитых, около 10 раненых. "Вовчики" не выдержали атаки и "чухнули" кто куда, так как среди их потерь числились и пропавшие без вести, что нас несколько удивило, - убитых и раненых боевиков на перевале мы не обнаружили.

Похожие статьи



    Вернуться в раздел