История

Неизвестная Зимняя война: сорвавшаяся атака

Неизвестная Зимняя война: сорвавшаяся атака

Неизвестная Зимняя война: сорвавшаяся атака

Итак, получив после заключения пакта «Молотова-Риббентропа» гарантию невмешательства нацистской Германии в столкновение с Финляндией, советское правительство потребовало от финских властей обмена территориями и материальных гарантий невступления северного соседа в военный союз с фашистами при предполагаемом немецком обходном северном наступлении.


Однако переговоры окончились без достижения компромисса. Можно как угодно оценивать упорное стремление Кремля отодвинуть границу от одного из крупнейших промышленных центров страны – Ленинграда, но не последнюю роль в грядущей войне сыграл и общих националистический настрой финского общества. Несомненно с точки зрения финского населения СССР выглядел типичным агрессором, но «реальная политика» диктовала свои условия и вслед за запущенной с обоих сторон информационно-пропагандистской подготовкой в дело вступили реальные пушки. Государственную границу советские войска пересекли в 8 утра 30 ноября 1939 года. В официальном сообщении указывалось, что советские войска пересекли «границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других районов».  Однако «ряд других районов» включал в себя всю протяженность границы от Финского залива до Баренцева моря. Всего в бой было введено 4 армий, из которых только одна была сконцентрирована именно на Карельском перешейке, а три других действовали на территории от северного побережья Ладожского  до Петсамо. На Карельском перешейке советским войскам противостояли два армейских корпуса, насчитывавшие 4 дивизии. Советская 7-я армия, наступавшая на этом участке, имела в своем составе 9 стрелковых дивизий, танковый корпус, три танковых бригады и 16 отдельный артполков. Таким образом, на острие главного удара против примерно 45 тысяч финской пехоты СССР выставило около 125 тысяч пехотинцев, при этом преимущество в танках было абсолютным.

 


Севернее Ладожского озера две финских дивизии 4-го армейского корпуса были атакованы четырьмя советскими стрелковыми дивизиями. Ещё дальше на север со стороны финнов оборонялись отдельные части ротного и батальонного состава, которые были атакованы тремя советскими стрелковыми дивизиями.

Конечно же, все основное внимание советского командования было сконцентрировано на узком участке между Финским заливом и Ладожским озером. К 12 декабря 1939 года все части 7-й армии, наступавшие на этом направлении, преодолели полосу обеспечения. Этот путь не был легким: финская армия была к тому времени почти полностью отмобилизована. В воспоминаниях Маннергейма прямо указывается на то, что финская сторона имела 4-6 недель на переброску войск в полосу обеспечения перед линией долговременных укреплений. Прибывшие войска проводили рекогносцировку, строили полевые укрепления, подготавливали инфраструктуру к разрушению, устанавливали минные поля. Главные линии обороны, перекрывающие пути наступления советских войск были расположены на удалении от 2 до 50 километров от границы.


Несмотря на энтузиазм и подготовленность финских войск – серьезно противопоставить советскому бронированному кулаку им было просто нечего. Финны практически не имели полевой противотанковой артиллерии: в их распоряжении было лишь несколько батарей, способных бороться с танками. В финских пехотных дивизиях по штату даже не имелось ни противотанковых дивизионов, ни танковых батальонов, ни рот противовоздушной обороны. И это без учета отдельных танковых частей советских войск и артиллерийских подразделений резерва Верховного главнокомандования. Впечатление финских солдат от столкновения с массой советских танков Маннергейм описывал как «моральное потрясение».
Однако в столкновениях с использованием исключительно стрелкового оружия финская пехотная дивизия выглядела более оснащенной. Так, при штатной численности в 11 тысяч человек против 14 тысяч советского штата, финская дивизия имела на вооружении 250 автоматов (пистолетов-пулеметов), у советских пехотных дивизий пистолетов-пулеметов на вооружении не состояло вообще. Недостаток легкого автоматического оружия должен был компенсироваться большим числом ручных пулеметов (419 в советской дивизии против 250 в финской) и единых пулеметов (200 у СССР и 116 у Финляндии). Финское командование планировало сыграть на мобильности против грубой силы – и им это почти удалось.

Кроме того в Финляндии отсутствовали серьезные мобилизационные материально-технические резервы. Максимальный запас существовал только по боеприпасам к стрелковому оружию – и того имелось только на два с половиной месяца. А вот финская тяжелая артиллерия на имевшихся запасах могла действовать всего лишь 19 дней. Запасов авиационного бензина хватило бы всего на месяц. Таким образом, Финляндия просто не смогла бы выдержать длительной интенсивной войны, продолжительностью более трех месяцев. У СССР таких проблем не имелось, советская промышленность могла поставить для конфликта такого уровня избыточное количество боеприпасов. Тем не менее, финское командование в предвоенный период очень оптимистично считало, что способно самостоятельно сдерживать натиск советских войск шесть месяцев, после чего по их расчетам, в бой должны были вступить западные союзники.
Вся надежда финского командования на Карельском перешейке возлагалась на укрепления, названные «Линией Маннергейма». На остальных участках фронта у Финляндии долговременных оборонительных сооружений практически не имелось. Всего на участке перешейка длиной 140 километров располагалось 66 бетонированных огневых точки, из которых 44 были завершены в еще в 1920-е годы. Сам Маннергейм признает, что вся линия не могла долго сопротивляться огню тяжелой артиллерии.  Однако грамотно концентрировать силы и средства для прорыва подготовленной обороны советское командование научилось только к 1944 году. На заключительном этапе войны господство советской артиллерии уже не оставляло никаких шансов обороняющимся. Так, маршалу Москаленко приписывают такие слова: «При плотности орудий в 200 единиц на километр фронта не спрашивают о числе обороняющихся. Только докладывают о занятых рубежах». Также у советской армии на тот период не имелось опыта захвата укрепленных огневых сооружений. Такой опыт появился только в 1945 году в ходе штурма таких городов-крепостей, как Кенигсберг и Познань. Тогда артиллерия особой мощности и инженерно-саперные штурмовые части буквально разрывали любую вражескую оборону. Однако всё это было впереди и первый, кровавый опыт был получен именно на финских укрепрайонах.

 


Советское командование вообще плохо представляло себе конфигурацию и оснащенность «Линии Маннергейма». Историки утверждают, что имеющихся агентурных данных о состоянии обороны на этом участке было очень мало. Вследствие этого войска пребывали в неведении не только о методах штурма ДОТов и ДЗОТов, но и самом факте их существования. Как правило, советские войска обнаруживали линию обороны, только подойдя к ней вплотную и уже понеся существенные потери от огня орудий и пулеметов. Хорошо замаскированные огневые точки с секторами фланкирующего огня и заранее пристрелянными участками можно было обнаружить только после того, как они начинали свою смертоносную работу. Стоит отметить, что казематные пулеметы в сооружения такого типа наводятся не непосредственно на цель, а по командам наблюдателя, а эффективная дальность огня таких пулеметов могла достигать 3 километров. Как правило, огонь велся на расстоянии до 700 метров, то есть на дальности, когда визуальное обнаружение пулемета чрезвычайно затруднено.


Но до того, как подойти к основной линии обороны, советским войскам предстояло преодолеть полосу обеспечения. Несмотря на устоявшиеся представления о морозной и снежной погоде Зимней войны, на начальном этапе боевых действий толщина снежного покрова не превышала 15 сантиметров, а температура воздуха до Нового года не опускалась ниже 20 градусов. Все это привело к тому, что советским подразделениям приходилось втягиваться в дефиле между незамерзшими озерами и болотами и колонны на марше представляли собой лакомую добычу для мобильных финских подразделений. Однако финское командование тоже упустило момент и не смогло добиться концентрации войск, способных по частям разгромить наступающую советскую группировку. К тому же им было просто нечего противопоставить нашим танкам, кроме сотни 37-мм пушек «Бофорс». По признаниям самих финнов эти орудия были плохо приспособлены для маневренной войны. На этом этапе у финнов родилось и, пожалуй, самое распространенное пехотное противотанковое средство Второй мировой – бутылки с зажигательной смесью. Первоначально названные «Коктейль для Молотова», они были впоследствии массово приняты на вооружение РККА и их название трансформировалось в «Коктейль Молотова». Останавливать же танки предлагалось путем втыкания бревна в ходовую часть, как в этом эпизоде из художественного фильма.


Вообще финны проявляли чудеса изобретательности в попытке остановить советские танки: например, им рекомендовалось менять указатели на перекрестках дорог для того, чтобы советские танкисты больше блуждали на местности. Тем не менее, уже к 12 декабря все советские войска на Карельском перешейке вышли к линии Маннергейма, а еще ранее, уже 9 декабря, упершись лбом в подготовленную оборону советские войска на этом участке остановились.

 

 

Не помогли даже брошенные на прорыв экспериментальные тяжелые «сухопутные линкоры» - танки КВ-1, Т-100 и СМК. Несмотря на имевшиеся на их вооружении 76,2 мм пушки они, как и другие образцы бронетанковой техники оказались плохо приспособлены для действия в стесненной лесистой местности. 19 декабря танки были брошены в бой, при этом танк СМК подорвался на мине. Т-100 не смог отбуксировать своего тяжелого собрата и поэтому остался на поле боя прикрывать его огнем. Зафиксировано не менее 7 попаданий в этот танк противотанковой артиллерии финской стороны калибром 37 и 47 мм с расстояния менее 500 метров, но танковая броня не была пробита.  Танк СМК оставался на нейтральной территории до конца февраля 1940 года.

 


Скоординированность действий финнов в районе предполья тоже оставляла желать лучшего, так 2 декабря в районе Иматра финские части оставили свои позиции просто из-за ложного сообщения о русском прорыве.


Советские войска, наступавшие севернее Ладожского озера, показали более успешный темп наступления. Так, продвигавшаяся на севере Ладоги 8-я армия углубилась на первом этапе войны на 80 километров, но растянутость коммуникаций и плохое управление войсками привело к тому, что часть советских подразделений попало в окружение.


23 декабря финские войска даже перешли в районе Выборга в контрнаступление силами одной дивизии. Но на этот раз ситуация отразилась с зеркальной точностью: наступающие финские войска не имели четкого представления о конфигурации советской обороны, а мобильная, но слабая в противотанковом отношении финская пехота не имела никаких шансов против советских бронетанковых частей. Ситуацию даже не смогла исправить и финская артиллерия, так как она попросту потеряла связь с наступающими частями. Финское наступление захлебнулось уже через восемь часов.
По мере приближения к новому году менялась и погода. С одной стороны замерзшие озера и болота стали прекрасным полем для маневра советских танковых частей, а с другой стороны понижающаяся температура сковывала действия как советских так и финских частей. Вообще миф о лучшей приспособленности финских войск к ведению боевых действий зимой развеял сам Маннергейм, отмечая, что морозы негативно воздействовали на его войска.

9-я и 14-я советские армии, действовавшие на северном участке фронта, в целом выполнили поставленную задачу, продвинувшись на 35-40 километров в Северной Карелии и захватив полуострова Средний и Рыбачий, а также овладев городом Петсамо – ныне Печенга. Таким образом, Финляндия лишилась выхода к Баренцеву морю. Кстати эти места согласно пограничного договора Российской империи и Норвегии от 1826 года относились именно к России, а на начало XX века общая численность проживавших на территории полуострова Рыбачий финнов не превышала 500 человек. Кроме того, быстрый захват побережья ставил перед собой цель недопущения предполагаемой высадки западных союзников, на помощь которых столь надеялись финны.
Однако части, наступавшие севернее Ладоги, не выполнили своей главной стратегической задачи – разрезать Финляндию на две части. Не дождалась Финляндия и массовой западной военной помощи: всего по информации финских источников на их стороне воевало около 12 тысяч иностранных добровольцев.

 

 

На среднем участке фронта случился и один из самых трагических эпизодов этой войны. В районе местечка Суомуссалми ценой больших потерь финские части окружили подразделения 163-й советской дивизии.  К ней на помощь выдвинулась 44-я стрелковая дивизия РККА, из состава Московского военного округа, превосходно обученная и вооруженная. Именно ее солдат планировалось привлечь для участия в параде по поводу «освобождения» Финляндии. 27 декабря 1939 года финские части сломили сопротивление 163-й дивизии и ее основная часть отступила через озеро Киантаярви. Оставшаяся блокированной примерно треть дивизии была разгромлена. Выдвинувшаяся на помощь 44-я дивизия вследствие отсутствия разведки и охранения (несмотря на специальное указание Ставки от 12 декабря) была блокирована на 8-и километровом участке шоссе в 25 километрах от границы. Части дивизии подвергались постоянным ударам боевых групп финнов. По свидетельству Маннергейма «русские сражались с необыкновенным упорством до конца», чего нельзя сказать о командовании соединения. Вместо организации прорыва комдив, полковой комиссар и начальник штаба соединения распылили силы соединения, а потом бежали с поля боя, бросив свои войска, предварительно отдав приказ выходить из окружения, бросая технику. В результате финнам досталось около 70 орудий, 43 танка, 270 автомобилей и единиц гусеничной техники, 1300 красноармейцев были пленены. Было утрачено знамя дивизии, в настоящее время оно находится в военном музее в Хельсинки. По итогам следствия и суда, проведенного в течении 50 минут под открытым небом командование дивизии было расстреляно перед строем. В 1990 году командующий 44-й дивизией А.И.Виноградов был реабилитирован.
В первой декаде января на фронте наступило затишье. Финское командование ожидало массовой помощи западных союзников, а советское – осмысливало сложившуюся обстановки и вырабатывало новые методы ведения войны.

 

Похожие статьи



    Вернуться в раздел