История

Партизаны. Вооружение и тактика

Партизаны. Вооружение и тактика

 

Партизаны. Вооружение и тактика

 

Тема вооружения партизанских отрядов, сметливости и находчивости лиц, волею случая, оказавшихся в тылу врага заслуживает отдельного разговора. Часть оружия приносили в партизанские отряды советские солдаты, попавшие в окружения, но не бросившие оружие, часть захватывалось в бою у немецких солдат, часть централизованно поставлялась с «большой земли» с диверсионными отрядами или непосредственно транспортной авиацией. Партизанские умельцы собирали из нескольких поврежденных экземпляров оружия один, восстанавливали недостающие части. У белорусских партизан даже была налажена система поставки и внедрения рационализаторских предложений, способствовавших лучшему вооружению бойцов. Но кроме легкого стрелкового оружия партизаны умудрялись даже принимать на вооружение артиллерию и бронетехнику. В партизанских отрядах в Белоруссии историки фиксировали случаи использования танков Т-34, Т-27 и нескольких бронеавтомобилей БА-10. На вооружении партизан состояло несколько десятков пушек. В одной из партизанских бригад была даже налажен выпуск пистолетов-пулеметов собственной конструкции. Мастера-самородки нашлись в партизанском отряде имени Котовского. Кожуха автоматов изготавливались из захваченных трофейных велосипедов. Затворная группа выковывалась кузнецом из мельничного вала, спусковой механизм – из материалов старой бочки. Оружие оснащалось стволами от винтовок с поврежденными стволами и патронниками, пружины конструировались из тросов воздушного шара, сбитого и захваченного у немцев, на алюминиевые накладки пустили обшивку сбитого немецкого самолета, а щечки сделали из рогов крупного рогатого скота. Для воронения автоматов в целях защиты их от ржавчины использовали оригинальный рецепт из лука и березового дегтя. Самодельные автоматы шли на вооружение командного состава партизан. Так в бригаде «Разгром» белорусских партизан ко времени освобождения таким образом было изготовлено 133 автомата, а в бригаде «Чекист» - 122 автомата. 537-й отряд, базировавшийся в Могилевской области изготовил 24 автомата собственной конструкции. Кроме того, на освобожденной партизанами территории из полуфабрикатов изготавливались пистолеты-пулеметы ППС и ППШ.

 


Один партизанский мастер применил недюжинную смекалку и сконструировал гранатомет из частей карабина и гильзы 45-мм пушки. Дальность стрельбы такого гранатомета составляла 400-500 метров, чего гарантированно хватало для массированного и внезапного обстрела вражеских колонн. Всего было изготовлено 120 экземпляров этого оружия. Звали этого мастера Тенгиз Шавгулидзе. После попадания в плен и побега из фашистской неволи, бывший инженер-железнодорожник очень скоро был назначен на должность инструктора по подрывному делу Минского партизанского соединения. Именно Шавгулидзе придумал специальный железнодорожный клин, который позволял пускать под откос вражеские эшелоны без использования дефицитной взрывчатки. Совместно с группой кузнецов под руководством Алексея Шевцова, он воплотил в металл свою «новаторскую» задумку. У кузнеца Швецова, имелся хороший стимул совершенствовать смертоносные изобретения – его семью – жену, малолетнего ребенка и мать живьем сожгли каратели. Созданное устройство весило 18-20 кг, устанавливалось за несколько минут и эффективно «снимало» с рельсов паровоз. Сэкономленную взрывчатку Шавгулидзе использовал в другом своем изобретении – ручной гранате, которая была создана весной 1943 года. На ее изготовление пошли обрезки водопроводных труб, взрывчатка, добытая из неразорвавшихся бомб и снарядов и запал из бикфордова шнура и капсюля-детонатора. Образец гранаты был переправлен в ЦШПД, где его высоко оценили и распространили опыт на другие партизанские соединения. Шавгулидзе применял и начинение патронов взрывчаткой вместо пороха. Такие боеприпасы подкладывались в боекомплект на вражеские посты и впоследствии выводили из строя оружие противника. Именно с применением такого патрона была успешно проведена операция по разгрому вражеского гарнизона в деревне  Филипповичи Копаткевичского района Белоруссии.

 


Сведения об использовании партизанами танков долгое время относились к разряду баек. Однако реальность иногда превосходит самые смелые домыслы. Так, группа старшего сержанта Лебеденко, который воевал в Ленинской партизанской бригаде, достала из реки бронеавтомобиль Ба-10 и восстановила его. Интересно, что при длительных работах под водой партизаны использовали самодельное водолазное снаряжение, изготовленной из противогазов. Аккумулятор и горючее партизаны «позаимствовали» у фашистов. С использованием бронеавтомобиля партизаны провели операцию по разгрому нацистского гарнизона в селе Руда Яворская Козловщинского района. Для экономии топлива до рубежа перехода в атаку Ба-10 был доставлен упряжкой лошадей. Несмотря на то, что мотор работал с перебоями, броневик ворвался в село и подавил сопротивление фашистов огнем из пушек и пулемета. Через некоторое время те же партизаны восстановили и танкетку Т-27. Свое боевое крещение Т-27 получил при нападении на карателей в деревне Голынка. При отступлении под натиском полицейских частей партизаны спрятали бронетехнику в лесу, а после возвращении на прежнее место дислокации вновь применили ее в бою. Это же партизанское соединение провело и совершенно уникальную операцию по восстановлению танка Т-34. Фактически танк был собран из трех, один из которых находился в деревне Дворок Мостовского района, а второй – в селе Голынок. Причем с танка в Голынке партизаны сняли двигатель и необходимые запасные части прямо под носом у фашистов, квартировавших в селе. Пушка Л-11 была снята с третьего танка – разбитого КВ. Часть деталей, например втулку главного фрикциона партизаны изготовили в кустарных условиях. Вследствие отсутствия штатного топлива танк заправлялся самодельным скипидаром. Несмотря на такую вопиющую «кустарщину» собранный с бору по сосенке танк хорошо помог партизанам отбиться от наступления карателей в августе 1944 года. После израсходования боекомплекта танк, прикрывавший отход партизанской бригады был взорван.

 


Заслугой партизан стали и «инновационные» разработки новых форм подрывных зарядов. Если по довоенным нормативам на подрыв рельсы требовалось 200-400 грамм тротила, то после экспериментов с формой заряда партизаны уверенно подрывали путь уже шашкой весом всего в 75 грамм. Но некоторые партизаны обходились вообще без взрывчатки – подкапывая шпалы на повороте путей или используя специальные металлические конструкции (те самые клинья Тенгиза Шавгулидзе), опрокидывавшие паровоз. Кстати полковник Илья Старинов – основной специалист по диверсионной деятельности, настаивал как раз на организации крушения поездов, а не на простом подрыве рельсов, которые немецкие транспортники научились очень быстро восстанавливать. Но даже простой подрыв рельсов при скоординированных операциях существенно замедлял темпы доставки пополнения немецких войск. Активность партизан на железнодорожных коммуникациях быстро росла. В феврале 1943 года по данным немецких транспортников партизаны совершили 500  налетов и диверсий, в марте – 700, в мае – 1045, в июне – 1060.

 


Особый эффект имели диверсии на крупных транспортных узлах. Так в ходе Курской битвы в 1943 году диверсионный отряд НКВД СССР «Храбрецы» произвел подрыв двух магнитных мин на белорусской  станции Осиповичи. Простой электромонтер Федор Крылович при поддержке НКВД уничтожил 33 цистерны с топливом, 65 вагонов боеприпасов, 8 танков, 7 бронемашин, 12 вагонов с продовольствием, 5 паровозов и всю инфраструктуру железнодорожного узла.


Что же касается индивидуального террора, то уместно вспомнить, что при ликвидации гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе использовалась специально сконструированная мина, которая убила в постели только самого фашистского чиновника, оставив в живых его беременную жену.
Научились партизаны и диверсанты воевать и без особых потерь. Если в 1941 году смертность в заброшенных отрядах достигала 93 процентов, то в 1944 году эта цифра снизилась до 10 процентов.


Массовые характер партизанского движения на оккупированной территории приносил и определенные проблемы. Достаточно сложной проблемой являлось обеспечение партизан продовольствием. Типичным положением для оккупированных районов была конфискация продовольствия у мирного населения немецкими войсками. Такой порядок был введен практически сразу после начала оккупации. Области России и Белоруссии, где фиксировалась наибольшая концентрация партизан и в мирное время не могли похвастаться высокоразвитым сельским хозяйством, а с началом боевых действий люди там жили впроголодь. Конечно же, предполагалось, что снабжать партизан едой будет местное население. Собственно именно так и было в основной массе случаев и при этом, к сожалению, не обошлось без перегибов. Вернее с точки зрения партизан они действительно заслуживали того, чтобы население их кормило, но часть крестьян такую точку зрения не поддерживало.

 


Кроме того, регулярно, но в небольших количествах продовольствие поставлялось и с большой земли. Как правило, поставки были призваны поддержать моральный дух бойцов во вражеском тылу, для чего их рацион пополнялся водкой, шоколадом, сахаром, солью, колбасой, то есть таких продуктов, которых практически невозможно было найти за линией фронта.


Но регистрировались и случаи, когда ЦШПД организовывал практически «воздушные мосты» для снабжения продовольствием партизанских отрядов. Как правило, таким способом поддерживалась деятельность соединений, у которых просто не было возможности питаться «подножным кормом»  в силу географических обстоятельств. Именно  так снабжались партизаны в крымских горах. Ведь помимо диких скал их окружали еще и недружелюбно настроенные татарские поселения. Такое снабжение длилось около двух лет.


Иногда партизанские отряды временно попадали в критические ситуации, связанные с нехваткой продовольствия. Это происходило обычно вследствие исчерпания продовольственных ресурсов на конкретной территории. Как уже замечалось, районы основного сосредоточения партизанского движения не отличались высокой урожайностью, представляли собой как правило труднопроходимую местность, изобилующую лесами и болотами, а скопление в них вооруженные людей, занимающихся действиями, связанными с повышенными затратами энергии сводило на нет и так скудные местные запасы. Свою лепту вносили и немецкие войска и их пособники, проводившие противопартизанские мероприятия. Прекрасно понимая, что голодный солдат не отличается особой эффективностью, они дочиста выгребали все запасы селян, обрекая на голодный паек не только партизан, но и местное гражданское население. Даже если полицейским частям и не удавалось нанести прямой урон партизаном, опустошение их продовольственной базы производилось по-немецки педантично и обстоятельно. Кроме того, сельское хозяйство на оккупированных территориях стало еще более приходить в упадок после начала массового угона рабочей силы в Германию. На полях попросту стало некому работать. Все более или менее трудоспособное население либо воевало (как в регулярных частях РККА, так и в партизанах), либо угонялось в неволю.


Такое резкое падение продовольственной обеспеченности было зафиксировано в 1943 году в двух основных местах сосредоточения партизанских отрядов. Уже в январе 1943 года советское командование начало доставлять продовольствие по воздуху партизанам, базирующимся в Брянских лесах, а к лету того же года такие воздушные поставки стали практически основным способом снабжения соединений. Так, на привозной еде брянские партизаны продержались до конца лета 1943 года, когда этот район был освобожден Красной Армией.


А вот до районов в окрестностях белорусского Витебска наша армия добралась значительно позже. Проведенные оккупантами масштабные контрпартизанские операции «Шаровая молния» и «Майская гроза» серьезно подорвали возможности продовольственного обеспечения партизан. Ситуация лично инспектировал на месте начальник ЦШПД Пономаренко. Но, даже несмотря на организованный «воздушный мост», численность партизан в этом районе начала сокращаться.


Кстати, военно-транспортная авиация РККА организовала сообщение с основными очагами партизанского движения практически в режиме реального времени. К 1944 году каждую ночь на связь партизанскими отрядами вылетало до 20 самолетов, а всего деятельность партизанского движения обеспечивали более сотни полков авиации дальнего действия.

 


Специфика нахождения партизанских отрядов в тылу противника накладывала и особый отпечаток на организацию связи. Конечно, многие партизанские командиры понимали необходимость использования шифрования при передаче сообщений, однако в начальный период становления партизанского движения за линией фронта просто не было специалистов, способных организовать надежное шифрование.  Значительное количество используемых шифров было нестойким и без особых усилий взламывалось немецкой военной разведкой. Так, известная подпольная группа «Молодая Гвардия» использовала в своей работе элементарную замену букв в сообщениях, что, что естественно не стало серьезным препятствием для немецких криптографов.
Разведка Вермахта также имела в своем распоряжении первые варианты инструкций для партизанских групп и на основе их изучения вырабатывала рекомендации, которые легли в основу «Наставления по борьбе с партизанами». К тому же многие партизанские командиры не имели даже элементарного представления о конспирации, в результате чего, например, в конце 1941 года разведке 123-й немецкой пехотной дивизии удалось захватить список лиц, поддерживающих партизанский отряд Брянского. Записная книжка с незашифрованными именами подпольщиков была найдена на теле командира. Печальные результаты не заставили себя долго ждать: все лица, упомянутые в записной книжке, были арестованы и после пыток – расстреляны.


Любопытно, что даже при отсутствии в штате отрядов профессиональных криптографов партизаны иногда изобретали шифры, которые оказывались не по зубам нацистам. Для этого использовался довольно остроумный прием: исходное сообщение намеренно писалось с грамматическими ошибками, и, даже после элементарной замены букв, такой документ уже становился устойчивым к расшифровке, основанной на использовании частотной вероятности появления букв в тексте.


Кроме того, методом проб и ошибок, а также после оказания методической помощи из московского ЦШПД партизаны пришли к выводу о необходимости проведения мероприятий, направленных на дезинформацию противника. Отряды создавали ложные базы, имитировали подготовку к крупным диверсионным операциям, организовывали утечку дезинформации. Наличие множества целей, значительная часть из которых была ложными дезорганизовывало работу немецких спецслужб, заставляя их распылять свои усилия. Высшим пилотажем считалась передача таких сведений, при ознакомлении с которыми у немецкого командования создавалось впечатление о двурушничестве коллаборационистских частей, их командиров. В результате удавалось посеять недоверие и даже инициировать карательные акции немцев против собственных же пособников.


В привилегированном положении находились отряды, которые смогли установить связь с Большой землей. В их расположении забрасывались профессиональные радисты и инструкторы.


Массовое насыщение партизанских отрядов радистами из центра началось в 1942 году. Забрасываемые из центра профессиональные диверсанты, кадровые сотрудники органов госбезопасности, как правило, становились заместителями командиров партизанских отрядов по разведке. Кроме того, они начали организовывать контрразведывательную работу в отрядах, которая до этого времени велась на низком профессиональном уровне. Контрразведчики, забрасываемые для обеспечения безопасности и устойчивости партизанских соединений могли даже иметь собственных радистов и собственные коды и шифры для связи с центральным командованием


Работа партизанских радистов не была тихой и непыльной. По воспоминаниям очевидцев, профессиональные радисты, забрасываемые с Большой земли, зачастую обеспечивала устойчивой радиосвязью несколько партизанских отрядов, собирая, шифруя и передавая информацию. При проведении крупных операций выход в эфир для связи с Москвой осуществлял несколько групп радистов, которые удалялись от места базирования на 15-20 километров. Собственно передачу вела одна группа, а другие, выходя в эфир на тех же частотах и в то же время, обеспечивали дезинформационное прикрытие.


Партизанским разведчикам иногда даже удавалось добыть для передачи в центр сведения стратегического характера. Так, легендарный разведчик, Герой Советского Союза Николай Кузнецов, действовавший в составе отряда «Победители», передал в Москву сведения о готовящемся наступлении на Курской дуге. В совокупности с данными агентурной разведки, полученными из немецких штабов и сведениями, полученными советскими дешифровальщиками – эта информация стала одним из ключей успеха Красной армии в этой величайшей битве. Кроме того, Кузнецов передал в центр и сведения о готовившемся в столице Ирана покушения на «Большую тройку». Нашему разведчику задолжал крупную сумму денег один из высокопоставленных гестаповских офицеров, и он пообещал расплатиться дорогим меховым пальто, которое он планировал приобрести в Тегеране. Также Кузнецов с товарищами захватил машину имперского советника войск связи и его помощника. На обнаруженной в машине карте была обозначена особая линия связи, тянувшаяся от Берлина до небольшого украинского села близ Винницы. Именно так было раскрыто место нахождения передовой резиденции Гитлера, размещавшейся вблизи села Стрижавка.

 

(Николай Кузнецов)

 

Тактика действий партизанских отрядов также разнообразилась в зависимости от их географического расположения из возможностей. Небольшие отряды могли совершать только отдельные диверсионные действия. А вот в Белоруссии, массовый подъем партизанского движения привел к тому, что бои между партизанами и оккупантами велись по вполне стандартной общевойсковой тактике. Белорусские партизаны могли себе позволить нападения на немецкие гарнизоны силами в 300-400 человек, с использованием кавалерии, артиллерии, а иногда даже и с применением бронетехники. Зафиксирован случай, что одна из партизанских бригад, для обеспечения эвакуации местного гражданского населения вела позиционный бой с карателями несколько дней и отошла, потеряв всю свою бронетехнику только тогда, когда гражданские лица были выведены в безопасное место.


Более того, некоторые партизанские соединения даже умудрялись блокировать немецкие гарнизоны на оккупированной территории. Так сказать окружение в собственном тылу. Немцам приходилось организовывать снабжение собственных частей в собственном тылу продовольствием и боеприпасами по воздуху.


Уже в 1942 году бал составлен, напечатан и распространен на оккупированной территории «Спутник партизана», который описывал возможности и тактику «малой войны». Особый упор делался на постоянные беспокоящие действия, которые были по силам даже малым группам со слабым вооружением. В справочнике разъяснялись особенности противопарзинских действий гитлеровцев, тактика войск, занимающихся охраной тыла. Партизан обучали грамотно вести тактическую разведку, описывались даже способы скрытного  расположения отдельных наблюдателей, определялись направления ведения разведки: добыча сведений о противнике, о местности и о местном населении. Объяснялось, как бесшумно передвигаться, как справиться с чиханием, как заходить в непроверенные населенные пункты, и как выходить из них. Партизаны обучались методом удаленного определения ширины рек, визуального определения проходимости болот, определения разведывательных признаков концентрации вражеских войск, вражеских штабов, полевых радиостанций, аэродромов и даже химических средств нападения. Партизан должен был уметь определить по следам - какой род войск передвигался по дороге, по длине вражеской колонны определись численность противника. Признаки подготавливаемого наступления или отступления. В «партизанском букваре» имелись даже схемы управления жестами – того, что сейчас активно используют все спецподразделения мира. Партизан учили маскироваться от авиации противника, использования естественных укрытий на местности.


В «Спутнике партизана» имелся специальный раздел, посвященный тактике боевых действий против различного типа противника. Подробно описывались способы борьбы с бронетехникой, начиная от стрельбы по уязвимым местам и заканчивая такими экзотическими, как организация ям-ловушек.

 


Кроме того, партизанские операции, хотя зачастую и были не очень эффективными с военной точки зрения, несли в себе очень важный моральный заряд – то, что впоследствии будет именоваться «битвой за сердца и умы». Так, с военной точки зрения ликвидация подпольщиками гауляйтера Коха была практически бесполезной, однако моральный эффект от такой операции очень трудно переоценить. Конечно, «свято место» пусто не бывает и на место казненных гауляйтеров назначались другие нацисты. Но вот местное население начинало задумываться: если уж Москва имеет такие длинные руки, что достает до главного нацистского чиновника на территории оккупированной республики, то перспективы более мелких чиновников, в том числе и пособников выглядят уж совсем невесело. И тогда выбор оставался небольшой – либо нейтралитет, либо сотрудничество с партизанами и подпольщиками.
Кстати, именно цель подталкивания мирного населения от нейтралитета и даже прямого сотрудничества с оккупантами преследовала и ликвидация Рейнхарда Гейдриха – рейхспротектора Богемии и Моравии. Акция была организована чешскими эмигрантами при прямом руководстве английских спецслужб. Подготовленные британцами диверсанты убили немецкого чиновника (который к слову до этого передвигался по Чехии вообще без охраны). Взбешенные немцы расстреляли больше тысячи подозреваемых-чехов и расправились с жителями деревни Лидице – всего жизнь Гейдриха чехи поменяли более чем на полторы тысячи человек. Немцы даже запретили Чешскую православную церковь, священники которой укрывали бойцов Сопротивления. Естественно, после такой массовой и кровавой акции возмездия, чехи не стали питать нежных чувств к оккупантам. Око за око, зуб за зуб – поднялось народное сопротивление – то есть был достигнут именно тот эффект, которого добивались британское спецслужбы.


Необходимо отметить, что на оккупированной территории СССР (за исключением прибалтийских республик), акции по ликвидации крупных нацистских руководителей не вызывали такого эффекта, как в Чехии. Прежде всего, потому, что никакой массовой покорности и так не наблюдалось. Это в Праге, оккупанты смогли собрать на траурный митинг по поводу кончины Гейдриха аж 200 тысяч жителей. В Киеве, или в Минске такой бы фокус явно не прошел…


Законопослушностью население СССР никогда особо не отличалось: уже в ноябре 1942 года командир 601 танковой дивизии Вермахта при переброске на советско-германский фронт на участке, проходившем по территории СССР, особое внимание уделял противопартизанским мероприятиям. Тем не менее, первые потери его дивизия понесла, еще даже не приблизившись к линии фронта.


В мае-июне 1943 года немецкое командование, взбешенное постоянной активностью партизанских частей, пошло на снятие боевых частей с фронта для проведения противопартизанских операций. В рамках операции «Цыганский барон» на Брянщине против партизанской группировки в этом районе, насчитывавшей 11 тысяч человек, обремененных ушедшим в лес гражданским населением,  было брошено 50 тысяч кадровых солдат, в том числе и из состава коллаброционистов. Немцы прижали партизан к Десне. Центральный штаб партизанского движения организовал воздушный мост с окруженной группировкой. Советские самолеты вывезли с оккупированной территории около 900 раненых и мирных жителей, доставляли оружие, боеприпасы и продовольствие. Но только ценой огромных потерь партизаны смогли вырваться из окружения и перейти линию фронта. Однако, после отвода кадровых частей Вермахта на линию фронта партизанские части в этом районе стали восстанавливаться.

 


Некоторые историки заявляют, что партизанское движение само по себе невозможно победить. Некоторые историки говорят, что в современных условиях ликвидировать партизанское движение в оккупированных странах мешает излишне либеральный подход. Однако немецкие войска периода Великой отечественной войны никак нельзя упрекнуть в нерешительности. Немецкие методы, перенесенные куда-нибудь на Северный Кавказ начала XXI века выжгли бы любое подпольное сопротивление за пару лет. В принципе, возможность силовой ликвидации подполья была продемонстрирована и подразделениями НКВД при разгроме ОУНовских отрядов на Украине, или на тех же самых «лесных братьях в Прибалтике. Партизанское движение в России, Белоруссии и на Украине осталось неподавленным никак не от излишней демократичности или нерешительности немецкого командования. Полностью задавить партизанское движение на этих территориях наверное было можно, но при этом пришлось бы уничтожить его социальную базу, которой, без излишнего преувеличения можно было бы назвать большую часть населения этих стран…


Автор статьи: Сергей Серков

Похожие статьи



    Вернуться в раздел