История

Партизаны. Организация

Партизаны. Организация

 

Партизаны. Организация


Нападение фашистской Германии на Советский Союз некоторые историки склонны называть «освободительным походом против большевизма». Они слово в слово повторяют пропагандистские агитки Геббельса, однако и сам министр пропаганды Рейха и все высшее руководство Германии прекрасно знали, какая судьба уготовлена завоеванным народам.


Первый вариант «Генерального плана Ост», предусматривающего проведение этнических чисток на будущих «восточных территориях рейха был представлен Гиммлером фюреру еще 28 мая 1940 года. После проведения этнических чисток и выдворения оставшихся в Сибирь, оставшееся на территории Украины не более 35 процентов коренного населения (не более 25 процентов на территории Белоруссии) должно было подвергнуться принудительному онемечиванию. Но до окончания войны основная задача населения оккупированных территорий состояла в обеспечении ресурсами, в первую очередь продовольствием наступающих немецких войск. Для этого в границах будущих протекторатов Германии были образованы специальные комиссариаты. Генеральным комиссаром Белоруссии, например, был назначен Вильгельм Кубе, который в конце 1930-х за коррупцию был вмещен со всех занимаемых постов и на должность белорусского наместника был назначен прямиком с ефрейторского поста концлагеря «Дахау». В своих первых приказах немецкие командиры, занимавшие советские населенные пункты уже превентивно обещали расстреливать любых лиц, помогающих партизанам. А уже зимой 1941-1942 годов начался массовый вывоз рабочей силы в Германию. Всего в рейх планировалось вывезти 1,5-2 миллиона жителей оккупированных территорий, в основном украинцев. Фриц Заукель – один из инициаторов перемещения рабочей силы и впоследствии повешенный по приговору Нюренбергского трибунала, настаивал на максимально эффективном ее использовании при минимальных затратах. Генрих Гиммлер вообще воспринимал жизнь восточных рабочих исключительно с точки зрения конечного результата. Их жизнь или смерть его абсолютно не волновали. Не лучше относились немцы и к советским пленным. Из 3,6 миллионов военнослужащих РККА, захваченных в плен в 1941 году к весне 1942 года трудоспособными оставались только 800 тысяч, 60 процентов пленных погибло. И это не считая прошедших непосредственно после начала оккупации этнических и политических чисток. Все это было вполне доступно для наблюдения и построения выводов населением оккупированных территорий. Так что все рассказы об «ответном терроре» немецких войск являются  не более чем демагогией.

 


Первое впечатление жителей оккупированных территорий от немецких солдат было иногда и положительным. Так, некоторые  очевидцы из Белоруссии отмечают, что в первое время оккупации крестьянам жилось даже несколько сытнее, чем при советской власти. Скорее всего, такая парадоксальная ситуация была связана с разрушением процесса продовольственных поставок из города в деревню, но через некоторое время иссякшие продовольственные потоки были направлены уже на снабжение Вермахта.


Но до поры, до времени германское руководство проводило тактическую борьбу за «сердца и умы» жителей оккупированных территорий. Рейхсфюрер СС Гиммлер заявлял, что «настоящая работа» начнется только после достижения военной победы. Более того – главный идеолог нацистского режима Геббельс и начальник внешнеполитического управления НСДАП Розенберг даже одергивали своих подчиненных, призывая их «держать языки за зубами». Немецкие чиновники не должны были употреблять некоторых слов, которые могли бы пролить свет на последующие планы нацистов. Основной целью такой маскировки являлась профилактика сопротивления в оккупированных странах.

 


Но будущая политика Германии уже явно просматривалась в тех шагах, которые они незамедлительно стали предпринимать на территории СССР. Так же, как и в других оккупированных странах, создавались еврейские гетто, куда сгонялось еврейское население крупных городов и близлежащих населенных пунктов. Так, в Минское гетто в 1943 году пригоняли даже жителей Гамбурга. Создание гетто преследовало вполне ясные цели. Во-первых, так облегчался контроль над заключенными, во-вторых скученное размещение людей само по себе начинало решать задачу «окончательного решения». Антисанитария и голод косили людей не хуже, чем газовые камеры. Кроме того, из таких «место предварительного заключения» было гораздо удобнее отправлять людей на «фабрики смерти», а иногда и убивать их прямо на месте. Именно так поступали фашисты в Киеве: сначала людей сгоняли в гетто, а затем уже по конвейеру смерти гнали партиями в Бабий Яр, где и расстреливали. В белорусском городе Борисов в гетто загнали вообще всех жителей, невзирая на национальность. Часть города окружили сторожевыми постами и колючей проволокой. За нарушение режима, например, просто за переход с улицы на улицу жителей расстреливали. Только за зиму 1942-1943 года в Борисове погибло около 9 тысяч человек. Стоит отметить, что в населенных пунктах, где дислоцировались немецкие воинские части, практиковалось соблюдение санитарно-эпидемиологического режима. Жителей могли принудительно стричь. Причины такой «заботливости» были самые утилитарные – возможная эпидемия могла захватить и немецких солдат. Нацистское государство было насквозь прагматичным. Все ресурсы с оккупированных территорий выкачивались для нужд метрополии и фронта. Даже в относительно сытом Париже во время оккупации фиксировались случаи голодных смертей, что уж говорить о славянах, которым не было места в будущей картине мира? Так что недовольство, причем сильное недовольство на оккупированных территорий все-таки имелось, а уж задачей руководства СССР стало направить его в нужное русло. Тем более, что исторический опыт все-таки имелся.

 


Массовое партизанское движение, поддержанное высшим военным командованием во время Великой Отечественной войны, имело чрезвычайно широкий размах, но не было эксклюзивным явлением. Те же партизаны Отечественной войны 1812 года получали инструкции и прямые указания из штаба Кутузова. Вернувшись из Тарутино, где после оставления Москвы в сентябре 1812 года находился штаб русской армии, крестьянские ходоки принесли в деревни «разрешение бить француза». Более того, за головы солдат наполеоновской армии даже были назначены вознаграждения. Рядовой оценивался в 50 копеек, унтер-офицер в 2 рубля, жизнь наполеоновского офицера оценивалась от 30 рублей и выше в зависимости от чина. Так партизанский командир Ермолай Четвертаков заработал со своим отрядом более 4 тысяч рублей. Кстати русские крестьяне могли себе позволить брать французов в плен, где они своим трудом «выплачивали контрибуцию». Последний такой «пленный» был отпущен на родину аж из Казанской губернии и только в 1821 году. Все эти годы он не знал об окончании войны и исправно тачал сапоги.


Собственно вариант организации массовой партизанской борьбы на оккупированной территории рассматривался и в предвоенной советской доктрине, но по ряду причин от него отказались. В 1920-1930-е годы основным вариантом развития войны на западных границах считалось вооруженное столкновение с Польшей. При этом советское военное командование, памятуя о предыдущем опыте конфликта с западным соседом, не исключало и варианта временного отступления в глубину своей территории. Для дезорганизации действий в тылу наступающего противника предусматривалось минирование объектов инфраструктуры, например мостов и плотин. Одним из организаторов таких работ был небезивестный «главный диверсант СССР» Илья Старинов. В функции Наркомата обороны также вменялась организация партизанских отрядов и городского подполья на территории, захваченной Польшей. Необходимо отметить, что такая форма борьбы – подпольная деятельность была чрезвычайно близка руководству СССР, значительная часть которого прошла школу подпольной деятельности еще во времена императорской России, а многие продолжили свое специфическое образование в партизанских отрядах времен Гражданской войны. Организатором сопротивления на оккупированной территории должно было стать Разведывательное Управление РККА. В части, необходимой для организации взаимодействия с такими планами ознакамливалось руководство военных округов. Армейская разведка занималась подготовкой партизанских командиров и специалистов, формировала запасы и замаскированные склады оружия и взрывчатки, места дислокации партизанских отрядов.

 


Однако в дальнейшем, в связи с ростом военной мощи СССР в высших военных и политических кругах стала преобладать мысль о «войне малой кровью на чужой территории». Определенный отпечаток на целесообразность подготовки диверсионных кадров для будущих партизан наложила и разгоревшаяся в то время в СССР внутри политическая борьба. Подготовка диверсантов в мирное время могла дать хороший козырь в руки НКВД, которые при должном воображении смогла бы усмотреть в ней «военно-фашистский заговор». Кстати, именно массовая подготовка диверсантов сыграла после войны злую шутку с прославленным маршалом Георгием Жуковым. Подготовка отрядов спецназначения была воспринята верхушкой партии как явный признак «бонапортизма». Чтобы не давать НКВД лишних поводов для репрессий, работа по подготовке партизанских кадров было по-тихому свернута. Но это не спасло организаторов – большинство из них все-таки попало под маховик арестов и расстрелов, а те, кто остался в живых и на свободе предпочитали помалкивать о таких весьма специфических занятиях. Даже после войны этой темы военные историки предпочитали касаться вскользь, чтобы не раздражать новых союзников по социалистическому лагерю – ведь первоначально диверсии предполагалось проводить и на их территории.
После «Большой чистки» военное и политическое руководство СССР значительно обновилось. На смену ветеранам Гражданской войны, в том числе и из числа бывших партизан пришли номенклатурные чиновники, которые застали Гражданскую в лучшем случае командирами среднего звена или вообще рядовыми. На повестке дня стоял только один способ ведения войны: «малой кровью, могучим ударом». Череда предвоенных вооруженных конфликтов тоже не дала повода осознать необходимость заблаговременной подготовки партизанского движения, хотя опыт действия малых подвижных финских подразделений в период Зимней войны все-таки изучался. Военные не рисковали «будить лихо» и напоминать о необходимость заблаговременной подготовки диверсантов, а НКВД не знало и не умело, как это делать, да и было по большому счету занято тем, что во время войны получило название «охрана тыла».


И вот так, когда одни не хотели, а вторые не знали и не могли – страна вступила в Великую Отечественную. Всю работу пришлось начинать заново.
Уже 3 июля 1941 года в своем знаменитом обращении к советскому народу Иосиф Сталин упомянул о необходимости создания партизанских частей в занятых врагом районах: «В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия».

 


И уже через две недели после выступления Сталина командование Вермахта отреагировало на изменение обстановки и издало приказ о повышенных мерах безопасности на оккупированной территории СССР. 30 августа 1941 года командующий 4-й немецкой танковой армией Эрих Гепнер издал приказ, в котором предписывал ежедневно до наступления темноты упаковывать и подготавливать к уничтожению секретные документы.
В сформированной при НКВД СССР мотострелковой бригаде особого назначения, которая стала основой для формирования партизанских и диверсионных отрядов, числилось около 2 тысяч политических эмигрантов, что, несомненно, облегчило инфильтрацию и ведение подрывной работы не только на территории СССР.


Однако, есть упоминания, что не все наработки периода 1920-1930-х годов по организации партизанской борьбы, в том числе и материальные запасы, были забыты. По свидетельству Петра Вершигоры – заместителя командира по разведке партизанского соединения Сидора Ковпака, формирование партизанских отрядов, в которых он принимал участие, производилось на заранее подготовленных базах.  Комиссар партизанской дивизии Ковпака - Семен Руднев еще в середине 1920-х годов проходил обучение и Ильи Старинова. Скорее всего, именно это обучение послужило ему дурную службу – как потенциальный диверсант он был репрессирован.


Однако спешная и иногда бессистемная подготовка партизанских отрядов в начальный период войны приносила свои трагические плоды. Слабая подготовка и недостаток оборудованных баз и складов привели к тому, что к весне 1942 года из 2800 партизанских отрядов, образованных после начала войны действующими оставались только 270. Однако, командиры, имевшие опыт партизанских действий вполне успешно прошли с боями всю войну. Так отряд под руководством будущего генерала Василия Коржа, имевшего опыт партизанских действий еще в Западной Белоруссии в 1920-е годы и в Испании, первым в истории советского партизанского движения вступил в бой 28 июня 1941 года и воевал в тылу врага 1119 дней.


После организации Центрального штаба партизанского движения и начала единого координирования всех действий партизан ситуация была переломлена. На 1 ноября 1942 года под единым командованием находилось уже 1100 партизанских отрядов в которых сражалось около 90 тысяч человек. С 700 отрядами была налажена постоянная связь. Уже в ноябре 1942 года партизанские отряды в рамках единой операции атаковали железнодорожный узел в городе Сарны и взорвали 9 железнодорожных мостов на прилегающих железных дорогах.  В Карпатском рейде, проведенном партизанскими соединениями Ковпака и Сабурова, участвовало около 3 тысяч человек. Явно жизнь немецких тыловиков на пути их рейда не была безоблачной. Но эта тактика была выработана методом многочисленных проб и ошибок.

 


Так, в ходе начального периода войны была выработана оптимальная организационно-штатная структура партизанского движения. Основной тактической единицей стал партизанский отряд, который насчитывал примерно 200 бойцов. Командование отряда составляли командир, начальник штаба и комиссар. При необходимости несколько отрядов, могли сводиться в партизанские бригады, которые уже имели в своем составе тыловые подразделения. Иногда численность партизанских соединений достигала нескольких тысяч человек. Для повышения мобильности преобладающим видом вооружения было легкое стрелковое оружие, но отряды стремились также получить в свое распоряжение и тяжелое оружие – пулеметы и минометы. Некоторые партизанские отряды имели в своем распоряжении лекгую артиллерию, а некоторые – даже танки. Немаловажно, что после организации централизованного управления партизанским движением все гражданские лица, поступающие в отряды, принимали партизанскую присягу.


Спаянные жесткой дисциплиной, партизанские соединения могли даже устанавливать контроль над обширными территориями, находившимися в немецком тылу. Так, территория Полоцко-Лепельской партизанской зоны, полностью освобожденная от фашистов охватывала 3,2 тысячи квадратных километров. На ней в 1200 населенных пунктах проживало 80 тысяч человек, из них 17,5 тысяч человек воевало в партизанских отрядах, сведенных в 16 партизанских бригад. На этой территории была полностью восстановлена советская власть, работали школы, телефон, типографии, производственные предприятия и даже картинная галерея. Партизанский край просуществовал до весны 1944 года. Против него немцы бросили 600 тысяч солдат, 137 танков, 236 орудий, 70 самолетов и 2 бронепоезда. После того, как немцы захватили все партизанские аэродромы, две тысячи человек за две недели построили взлетную полосу на болоте. На «большую землю» было вывезено около полутора тысяч раненых. Но уже через месяц после разгрома партизанской зоны этой районы в ходе операции «Багратион» был освобождено советскими войсками. Один из партизан, выживших при разгроме Полоцко-Лепельской партизанской зоны, впоследствии водрузил знамя победы над Рейхстагом в Берлине. Его звали Михаил Егоров.


Партизанские зоны – районы, в тылу врага, освобожденные от оккупантов начали появляться уже с конца 1941 года. Активное развитие партизанского движения привело к тому, что к весне 1942 года существовало уже 11 партизанских зон: Октябрьская, Любанская, Кличевская, Суражская, Вадинская, Дорогобужская, Северо-Западная на территории смоленской области, Южная Ельнинская, Дятьковская, Южная Брянская.

 


Так, первый партизанский отряд в Кличевской зоне Могилевской области был создан уже через месяц после начала воны. А уже через непродолжительное время на территории района базировалось около 20 тысяч народных мстителей. Полностью район был освобожден от фашистов в марте 1942 года. Всего на счету партизанских отрядов в районе числится разгром 80 немецких гарнизонов. Партизаны освободили не только Кличевский район, но и изгнали оккупантов из соседних Кировского, Березинского, Бобруйского и Быховского районов. Партизаны района установили устойчивую связи с «большой землей», организовали аэродромы, на которые транспортной авиацией доставлялись боеприпасы, продовольствие и медикаменты. На территории, контролируемой партизанами проживало 70 тысяч жителей, действовали областные комитеты партии и комсомола, издавались газеты. 28 июня 1944 года партизаны приветствовали на освобожденной территории регулярные части РККА.


Ряди историков ставит в вину сформированному в мае 1942 года Центральному штабу партизанскому движения нежелание принимать в отряду лиц еврейской национальности. Не отрицая проявлений бытового антисемитизма, необходимо отметить, что официального приказа, запрещающего принимать евреев в партизаны не существовало. Более того, создаваемые инициативно еврейские партизанские отряды в дальнейшем, как правило становились многонациональными. Простое изучение списочного партизанских отрядов на оккупированное территории позволяет ясно понять, что в партизанах воевали люди самых разных национальностей. Любопытно, что значительная часть евреев, обладающих техническими знаниями руководила в партизанских отрядах оружейными производствами: изготовляли автомата или ремонтировала бронетехнику.

 

Автор статьи: Сергей Серков

Похожие статьи



    Вернуться в раздел