История

Курская битва: мы знаем, как вы проведете это лето

Курская битва: мы знаем, как вы проведете это лето

Курская битва:

мы знаем, как вы проведете это лето

 

Эта битва назвалась официальной советской историографией «коренным переломом в Великой Отечественной войне». Но для участвовавших в ней солдат и командиров она стала просто адом, преисподней, где на относительно небольшом участке земли сошлись в яростном сражении сотни тысяч солдат и тысячи танков и самолетов.
Что лучше прочувствовать масштаб Курской битвы стоит упомянуть, что согласно общепризнанным источникам с советской стороны в ней участвовало 1,9 миллионов человек с советской стороны и 5 тысяч танков и 900 тысяч немецких солдат и почти 3 тысячи танков. А, например, в первом этапе высадки в Нормандии, которая случилась через год после Курской биты со стороны союзников с 6 июня по 25 июля 1944 года участвовало 1,4 миллиона человек, которым противостояло около 380 тысяч немцев.


После Курской битвы фашистская Германия уже больше никогда не переходила в стратегическое наступление. Выражение «сломать хребет фашистскому зверю» родилось именно тогда и именно тогда стало ясно, что маховик величайшей из войн качнулся в обратную сторону. Ключевую роль Курского сражения признали и наши союзники: Уинстон Черчиль писал: «Три огромных сражения за Курск, Орел и Харьков, все проведенные в течение двух месяцев, ознаменовали крушение германской армии на Восточном фронте».


70 лет назад Красная Армия продемонстрировала блестящее сочетание силы и ума, окончательно уверовала в возможность бить фашистские войска в любое время года. Пусть с потерями, пусть превосходящим числом, но научились и сумели. На возведенной на Прохоровском поле звоннице старославянской вязью выведено «Нет больше той любви, как положить жизнь свою за друзей своих». Горевшие в своих машинах танкисты ценой своих жизней спасали своих соотечественников от порабощения и гибели и каждая капля их крови приближала будущий мир.

 


К февралю 1943 года руководство нацистской Германии с удивлением осознало, что «колосс на глиняных ногах», которым они представляли себе Советский Союз, оказался армирован стальными сплавами. Более того, этот колосс не только умудрился выстоять под сокрушающими ударами ранее непобедимого Вермахта, но и более чем чувствительно дал сдачи. Сначала фашисты получили укорот под Москвой и немецкая медаль «За компанию в России в 1941-1942 годах» получила в вооруженных силах Германии обидное прозвище «мороженое мясо». Но поражение под Москвой показалось нацистам лишь временной тактической неудачей и широкое наступление весны-лета 1942 года вселило в них надежду на скорый победный результат войны на Востоке. Но, несмотря на то, что немецкие солдаты все-таки зачерпнули касками волжскую воду и водрузили знамя на вершине Эльбруса – ответный удар Красной Армии откатил немецкую военную машины на несколько сотен километров, практически на исходные позиции начала 1942 года. К лету 1943 года Вермахт топтался в средней полосе России, откуда уже не было видно не рубиновых звезд Кремля, ни волжской воды, ни кавказских вершин. Первые три месяца 1943 года выбили чуть менее 60% от всех немецких танков, произведенных в 1942 году. К лету 1943 года Гитлер потребовал от своих генералов возместить всё, то, что было потеряно немецкой армией за зиму. Нанесение поражения «этим упорным русским» стало для фашистов уже делом чести. Мало помалу, Восточный фронт стал основным во всей военной кампании Германии и от успеха в русских полях и степях уже стало зависеть само выживание «тысячелетнего рейха». Германия уже стала испытывать трудности от затяжной воны. Начались стратегические бомбардировки немецких промышленных районов, к которым с весны 1943 года подключились и американцы. Война уже постучалась в двери Рейха, пока правда только в виде воздушных атак объектов инфраструктуры. Кроме того, с начала 1943 года в дома к немцам уже начали стучаться рекрутеры: приказом от 13 января Германия начала «тотальную войну». Немецкие власти планировали задействовать в войне всех мужчин в возрасте от 16 до 60 лет и всех женщин от 17 до 45. Власти зарегистрировали 3,5 миллиона человек, подлежащих призыву и с февраля 1943 года во вспомогательные подразделения ВВС стали направляться уже 15-летние пацаны. Общая численность вооруженных сил Третьего рейха превысила 10 миллионов человек Советский Союз ограничился снижением призывного возраста до 17 лет. Помимо граждан Германии под ружье ставилось все трудоспособное население оккупированной Европы, эмигранты и военнопленные, выразившие желание сражаться за Рейх.

 


Немецкая штабная мысль, подстегнутая окриком фюрера, проделав долгий извилистый путь по военным штабам и коридорам государственного управления в конце концов сконцентрировалась в плане операции «Цитадель». Германия намеревалась очередной раз перейти в стратегическое наступление, и в очередной раз разгромить Красную Армию. Сложившаяся конфигурация советско-германского фронта стала результатом массированного советского наступления, произошедшего зимой 1942-1943 года – финального аккорда Сталинградской битвы. Буквально на плечах отходящего противника Красная Армия отбила у врага несколько крупных советских городов. Но на то время СССР не могло еще одинаково хорошо развивать успех по всем направлениям. Некоторые армии неизбежно вырывались вперед, некоторые отставали, оголяя фланги, фашисты переходили в контрнаступление.  Именно вследствие нескоординированного продвижения РККА стала возможной «вторая оборона Харькова», когда войскам под командованием Ф.И. Голикова пришлось обороняться под ударами армейской группы «Кемпф». Харьков был опять оставлен советскими войсками, что создало южный выступ Курского выступа. Свою роль в создании выступа создала и настойчивость фельдмаршала Манштейна. «Курский балкон» имел размеры шириной 200 километров и глубиной – 150. Такая конфигурация фронта просто кричала о необходимости проведения стратегической операции. Однако после захвата Харькова на фронт обрушилась весна с чудовищной русской распутицей. Советско-германский фронт замер на три месяца.


Стоит отметить, что в первоначальной директиве Гитлера от 13 марта 1943 года уже сквозил неприкрытый пессимизм и основной задачей немецких войск определялось «упреждение наступления советских войск в отдельных местах», в то время, как на остальных участках фронта немецкие войска должны были перейти к прочной обороне. Немецкое командование не сомневалось, что русские будут наступать летом со скоростью, не уступающей зимней. Но курский выступ мозолил глаза немецким стратегам, он рвал их коммуникации и первые мысли о фланговом ударе по советским войскам были высказаны сразу же после завершения Харьковской операции. Уже к первой половине марта был сформулирован общий замысел по ликвидации курского выступа. С юга по нему должен был ударить Манштейн, готовность к наступлению была определена к середине апреля, сразу после периода весенней распутицы. С севера навстречу Манштейну должен был прорываться фельдмаршал Клюге с группировкой, высвободившейся после отвода войск из района Вязьмы. Указания по концентрации танковых группировок на северном и южном фасах Курского выступа были изданы ставкой Гитлера уже в марте 1943 года. Но немецкие фельдмаршалы стали роптать и указали Гитлеру на недостаточную оснащенность войск бронетехникой и личным составом.


К слову, полной уверенности о том, как необходимо выстраивать летнюю компанию 1943 года: от наступления или от обороны не было и у советского верховного командования. Однако за основу были приняты соображения двух маршалов: начальника Генштаба Василевского и Заместителя Верховного – Жукова, которые решили отдать первоначальную инициативу немцам. Им оппонировали командующие фронтами Ватутин и Малиновский, стремившиеся нанести опережающие удары по немецким войскам. Но уже в марте, в предчувствии летнего удара немцев, Сталин издает приказ о формировании в тылу Курского выступа стратегического резерва – Степного военного округа, в состав которого вошли восемь армий. Через некоторое время округ был преобразован в Степной фронт под командованием Ивана Конева. Кстати немецкая разведка при информировании командования упустила из вида 10 советских армий, которых она просто не смогла обнаружить в районе Курской дуги. Более полумиллиона человек, находившихся в стратегическом резерве советской Ставки на Степном фронте безусловно стали весомым аргументом, который сначала остановил, а потом и опрокинул фашистское наступление.


Пока немецкая промышленность восполняла потери, а немецкий народ поставлял очередных кандидатов на «мороженое мясо» ставка немецкого командования решила предпринять ряд ударов для того, чтобы ослабить противостоящие группе армий «Юг» силы русских. План получил наименование «Пантера» и ходе его исполнения предполагалось нанести глубокий фланговый удар в тыл советских Воронежского и Центрального фронтов с охватом их стратегических резервов. Но для такого наступления у фашистов также не хватало сил. Вплоть до окончательного утверждения плана «Цитадель» Гитлер метался между различными вариантами генерального наступления на восточном фронте. Что характерно – большинство этих планов никак не умещалось в прокрустово ложе возможностей промышленности Германии. Планы были велики, а вот возможности для их реализации – не очень. Самый большой оптимист – начальник штаба сухопутных войск Цейтлер  вообще считал, что решающее наступление в районе курского выступа вообще возможно провести силами всего лишь 11-12 танковых дивизий. Стоит отметить, что по численности и насыщенности техникой немецкая танковая дивизия приблизительно равнялась советскому танковому корпусу. Начальник же штаба вооруженных сил Германии Йодль смотрел на жизнь более трезво и считал, что уже сейчас немецкой армии надо переходить на Восточном фронте к крепкой обороне. Йодль вполне обоснованно опасался открытия второго фронта в Европе и думал, что переброска дополнительных сил Германии на Восток оголит французское и средиземноморское побережья. Консенсус между немецкими генералами так и не был достигнут и споры о целесообразности стратегического наступления в районе курского выступа продолжались вплоть до самой битвы. Даже после подписания плана наступления Гитлер еще сомневался в целесообразности наступления по сходящимся направлениям и рассматривал идею фронтального удара по центру курского выступа.


Общий план операции «Цитадель» был сформулирован в оперативном приказе №6, который был подписан 15 апреля. Но еще за два дня до подписания его Гитлером, но уже с визами всех ключевых генералов вермахта, этот документ, что называется «с пылу с жару» лег на стол Сталину. Имя человека, работавшего на советскую разведку до сих пор неизвестно. В прессу просочился лишь псевдоним «Вертер». Он работал на советскую резидентуру в Швейцарии и по некоторым сведениям мог являться прототипом Штирлица в произведении Юлиана Семенова. Первая информация от этого источника появилась летом 1942 года. Серьезную утечку из главного командования Вермахта признавал впоследствии и начальник штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер. Дело доходило до того, что в момент решающего наступления немцев под Сталинградом советское командование экстренно запрашивало через Швейцарию у «Вертера» сведения о расположении конкретных дивизий немецкой армии и получало соответствующий ответ. Тайна настоящего имени «Вертера» ушла в могилу вместе с его куратором – профессиональным разведчиком Рудольфом Рёсслером, имевшим псевдоним «Люси». Рёсслер работал на советскую разведку с начала войны до 1953 года, передавая уже сведения об обстановке в Западной Германии. Некоторые историки считают, что его источник – «Вертер» благополучно пережил войну и впоследствии поставлял информацию уже из штаба бундесвера. А пока он постоянно информировал Москву о корректировках немецких планов по проведению операции «Цитадель», он сообщил даже о результатах сверхсекретного совещания 1 июля 1943 года – на Лубянке и в Кремле об его итогах узнали всего лишь спустя сутки. Именно тогда Гитлер определил точную дату начала операции и через пару дней уже командующий Центральным фронтом Ватутин был извещен, что немецкое наступление начнется между 3 и 5 июля. Самая шокирующая версия о личности «Вертера» была высказана в 2002 году писателем Льюсом Кизлером. После изучения немецких архивов он пришел к выводу, что под этим псевдонимом скрывался заместитель фюрера по партии Мартин Борман…

 


Впрочем, еще до того, как немецкий документ попал в советскую ставку, довольно точный рисунок предстоящего наступления немцев был описан маршалом Георгием Жуковым.  Именно Георгий Константинович, вместе с маршалом Василевским координировали от ставки советскую операцию на Курской дуге.
Немецкий приказ планировал провести наступление силами двух групп армий, несмотря на то, что уже с начала апреля в немецкую ставку стали поступать сведения об интенсивных работах по подготовке оборонительных рубежей на Курском выступе. В приказе Гитлер не удержался от пафосных слов и отметил, что «победа над Курском должна стать факелом для всего мира». Немецкое командование оптимистично планировало крайним сроком для начала наступления 3 мая 1943 года, но измотанность и неподготовленность войск постоянно отодвигали сроки начала операции. К началу мая Манштейн выразил сомнения в способности своих войск прорвать советскую оборону. На совещании в Мюнхене, которое состоялось 3-4 мая, были продемонстрированы данные разведки, которые свидетельствовали не только о том, что Красная Армия не только уже глубоко закопалась в землю на участке прорыва, но и отвела свои механизированные части из-под острия немецкого удара. «Атакующую» группировку возглавил Цейтлер, но Гитлер так и не склонился к определенному решению.


На этом совещании были высказаны и сомнения в эффективности нового немецкого «зверинца» – танков «Тигр» и «Пантера», на пробивную силу которых возлагал особую надежду Цейтлер. Только принятые на вооружение, эти образцы еще болели многочисленными «детскими болезнями». Несмотря на то, что производство T-VI «Тигр» уже было поставлено на поток – стоимость его производства оставалась крайне высокой, сопоставимой с несколькими проверенными T-IV. «Пантера» же вообще еще не была обкатана в боях и ее производство только-только разворачивалось. Гитлер хотел получать 600 танков в месяц, но министр вооружения Шпеер смог обеспечить выпуск только 200 единиц, да и собранные танки требовали дальнейшей кропотливой доработки. На произведенные танки в срочном порядке сколачивались экипажи, но к началу наступления некоторые наводчики новых танков не имели в своем активе ни одного выстрела. Задел «Пантер» обещал быструю и легкую победу – на этих танках с удачным расположением бронирования, скопированного с советских Т-34, например впервые серийно устанавливались приборы ночного видения. Но танки шли в производство прямо с чертежной доски. «Сырость» «Пантер» пытались исправить в полевых условиях, но в итоге с ними случилось то же самое, что и с основной массой советских «тридцатьчетверок» в начале войны – половина из двухсот поставленных в войска танков Т-5 вышли из строя по техническим причинам. Горящие карбюраторы вывели в немецких «панцерваффе» из строя больше машин, чем действия советской противотанковой обороны.


Кроме того, дебютировать на Курской дуге должны были и тяжелые самоходки «Фердинанд», но их производство вообще исчислялось штуками. Поддерживать наземные войска должна была специальная модифицированная штурмовая версия истребителя Fw-190 A-5 и усовершенствованный «Штукас» - пикировщик Ju-87 G-1, оснащенный 37-мм пушками, и штурмовики «Хеншель» Hs-129 B-1/. Кстати, одной из причин, по которой Гитлер регулярно откладывал решающее наступление в районе Курска была именно необходимость насытить войска новой техникой.

 


Опытный образец «Тигра» уже находился в распоряжении советских инженеров – он был захвачен еще зимой 1942-1943 года под Ленинградом и наши специалисты уже смогли изучить все его сильные и слабые стороны. Уже стало ясно, что пушка самого массового советского танка – Т-34-76 не могла пробивать лобовую броню новейшего фашистского танка даже с 200 метров. С весны 1943 стало ясно, что в распоряжении Красной Армии нет и массовых артиллерийских систем, которые смогли остановить натиск «Тигров». Но с другой стороны, у СССР появилась фора по времени, за время которой конструкторы, рабочие, ученые и военные теоретики смогли бы разработать тактику борьбы с Т-VI. Упор приходилось делать именно на тактику, потому что при всей скорости разработки, новые танки и новые орудия прийти в войска к летнему генеральному сражению уже не успевали.


Уже 7 мая 1943 года советское командование получило от лондонской резидентуры сообщение, в котором приводилась расшифрованная немецкая телеграмма с подробным изложением плана «Цитадель». Однако постоянные переносы сроков немецкого летнего наступления, исходящие и метающегося Гитлера породили неуверенность и у советского командования. Слишком свежи в памяти были все непредсказуемые решения немецкого фюрера. Информация, предоставленная разведчиком в Лондоне Джоном Кернкроссом начала перепроверяться по всем возможным каналам. В общем-то основной регион предстоящей генеральной битвы – Курск был понятен обоим сторонам и без данных разведки. Ситуацию по стратегическим планам советского Союза и Германии на лето 1943 года можно выразить замысловатой фразой: «Мы знаем, что они знают, что мы знаем…». Вопрос был в том, как конкретно сложится рисунок битвы.


Общий советский план отражения немецкого наступления получил название «Кутузов». Как и в Отечественной войне 1812 года, русским войскам предстояло сначала прогнуться под ударом противника, а затем отбросить его назад.


Но основная оппозиция планам генерального наступления на восточном фронте родилась все-таки исходя из политических, а не из военных соображений. Немецкие генералы и крупные чиновники обоснованно опасались, что крайнее напряжение сил в районе Курска подорвет возможности Германии и она окажется беззащитной перед возможной высадкой союзников. «Быстрый Гейнц» - танковый генерал Гудериан вообще выразил мнение, что никто в мире не знает, где находится этот Курск. К тому же к началу мая союзники уже освободили Тунис, а верные союзники Рейха – Италия и Венгрия начали потихоньку роптать. Но, несмотря на то, что в частном разговоре с Гудерианом Гитлер сообщил, что от одной мысли об этой операции у него начинает болеть живот, от своих планов фюрер не отказался. Но Гитлер уже настолько уверовал в собственный «военный гений», что перестал обращать внимание на мнение своих заслуженных генералов. Дело дошло до того, что даже министр пропаганды Геббельс находил гитлеровское отношение к генералитету несправедливым. Пренебрежение мнением генералов привело к тому, что они начали по-тихому саботировать приказы своего верховного главнокомандующего, пытаясь достичь только тех целей, которые они для себя находили достижимыми. Так, генерал-полковник Гот совместно с фельдмаршалом Манштейном здраво рассудил, что основной опасностью для наступающих немецких войск будут являться подвижные советские танковые соединения, и поэтому основной задачей было установлено уничтожение 1-й танковой армии генерала Катукова в районе Прохоровки. Это решение и предопределило весь дальнейший рисунок битвы. Манштейн просто не верил в далеко идущие стратегические планы по окружению советской группировки под командованием Ватутина и Рокоссовского и бросил все силы своего ударного тарана – 4-й танковой армии против оперативных резервов Красной Армии. Немецкий генерал Меллентин позже писал, что немецкая армия, даже после окружения советской группировки просто не смогла бы «пережевать» заблокированные многочисленные русские дивизии. Только после разгрома советских танков под Прохоровкой Манштейн предполагал бросить силы на соединение с войсками, наступавшими с северного выступа Курской дуги. Однако к Прохоровке немцам еще нужно было пробиться. На пути к величайшему танковому сражению дорогу наступающей группировке преграждали части Воронежского фронта и от того, в каком состоянии фашистские танки подойдут к Прохоровке во многом зависел и весь исход сражения.

 


Но, к сожалению именно об этом замысле – намерении уничтожить подвижные советские резервы нашему командованию ничего не было известно, в результате чего советские генералы бросили в лобовую атаку под Прохоровкой две гвардейские армии, хотя в идеале немецкий бросок в этом месте можно было пережевать также, как это произошло в первой линии обороны. Отсутствие информации об ударе по направлении на Прохоровку привело и к тому, что в полосе обороны 7-й гвардейской и 69-й советской армии не были оборудованы отсечные рубежи, чем не преминул и воспользоваться Манштейн при прорыве на этом направлении.


Командующий 9-й армии  ГА «Центр» Модель, несмотря на то, что Гитлер полагался на новые танки, как на нож, которым он рассечет русскую оборону, планировал взламывать советские укрепленные позиции пехотными частями при массированной поддержке артиллерии и саперов. По некоторым предположениям он вообще всерьез не рассматривал возможность наступления на своем участке, а предполагал дождаться советского удара и уже потом, от обороны, перейти в атаку. Моделя в войсках звали «Пожарный фюрера» и его стихией и призванием было затыкание дыр на проблемных участках фронта. К тому Модель мог ввести в бой танки только на довольно узком участке фронта шириной в 90 километров – остальная часть линии соприкосновения была покрыта лесами. Манштейн на юге не имел в своем распоряжении достаточного количества пехотных частей и поэтому сделал упор именно на танковый таран. Перед ним расстилалась ровная как стол степь и он имел возможность тщательно выбирать место удара и маневрировать силами. Ему предстояло организовать удар по двум направлениям: армейской группой «Кемпф» и 4-й танковой армией.
Для прорыва советской обороны были привлечены самые лучшие, элитные эсесовские танковые дивизии: 1-я «Адольф Гитлер», 2-я «Дас Райх» и 3-я «Мертвая голова».

 

Автор статьи: Сергей Серков

Похожие статьи



    Вернуться в раздел