История

Курская битва: коса на камень

Курская битва: коса на камень

Курская битва: коса на камень

 

Прохоровка… каждые 20 минут звонница, стоящая на этом поле воинской славы отбивает скорбные удары. Официальная историография считает, что на этом поле произошло одно из крупнейших танковых сражений второй мировой. Но скорее всего бой 12 июля 1943 года можно сравнить с легендарной, вошедшей в мировую культуру и растиражированную во многих произведениях «атаку легкой кавалерии». Самоубийственная атака элиты британских войск даже стала основой вошедшего в классику стихотворения, которым теперь на Западе часто описывают любой пример воинского мужества. Но у нас есть свой пример беззаветного мужества и самопожертвования – атака гвардейских армий на Прохоровском поле.


Одной из основных целей Вермахта при проведении операции «Цитадель» в районе Курского выступа считалось уничтожение советских стратегических подвижных резервов и выход в тыл советских войск. Конечно же, официально немецким войскам ставились далеко идущие оптимистические цели по окружению советских войск и последующему выходу в оперативный тыл. Но, уже на этапе подготовки, фельдмаршал Манштейн трезво понимал, что исход его наступательной операции на южном фасе Курской дуги будет зависеть от того, сможет ли он разгромить советские танковые резервы, находившиеся за третьей полосой советской эшелонированной обороны.
Немецкое наступление на северном фасе дуги завязло в оборонительных позициях Красной армии, немцы там так и не смогли достичь третьего рубежа советской обороны. Коренной перелом на северном фасе произошел после сражения под Понырями, на взятие которого немцы бросили свыше 170 танков и самоходок. Советский командующий фронтов Константин Рокоссовский за несколько дней остановил наступление войск группы армий «Центр» и начал подготовку к контрнаступлению.


На южном фасе фанатичным и отлично экипированным эсесовцам из 2-го танкового корпуса СС удалось пробить два рубежа советской обороны. Укомплектованные 20-25 летними бойцами, эсесовские части не знали колебаний и шли в бой, не задумываясь о последствиях. Однако их соседи по наступлению: 48-й танковый корпус Вермахта и оперативная армейская группа «Кемпф» застряли в оборонительных рубежах Красной Армии. Немецкое командование снимало ударные части с второстепенных направлений и подкрепляло ими подразделения, стоявшие на острие удара, оголенные участки немцы пытались прикрыть инженерными заграждениями.
К 6 июля 1943 года командование обороной на южном участке фактически было передано Михаилу Ефимовичу Катукову – командующему 1-й танковой армией. Именно вокруг частей танкистов стала выстраиваться советская оборона для дальнейшего перехода в контрнаступление. Сидеть годами в обороне советское командование не желало, основной советской идеей операции в районе Курска было изматывание немецких частей в обороне и дальнейший контрудар с прорывом фронта.Кроме того, Ватутин, как командующий фронтом понял, что контратаки существенно сбивают темп немецкого наступления и в такие дни он продвигается вглубь советской обороны меньше, чем при использовании пассивной обороны. С 10 июля основные усилия Маштейна были перенаправлены на прохоровское направление. Фашисты планировали обойти очаг сопротивления Катукова и выйти к Курску через Обоянь. Однако темпы наступления 2-го ТК СС постепенно снижались. Советское командование решило, что эсесовцы выдыхаются. Представитель Ставки Жуков обратился к Сталину и назвал дату планируемого контрнаступления – 12 июля.

 

 

Немецкие войска силами эсесовцев старались расширить пробитый коридор и достать советские танковые резервы.  Таким образом, сражение под Прохоровкой, в районе которой сошлись острие клина эсесовского танкового корпуса и советские танки, переходящие в контратаку было предопределено. Тысячи солдат и сотни танков погибли на этом поле за один день.


Первые сильные танковые контрудары по наступающим немцам были нанесены еще 6 июля, в них принимали участие советские 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса. Но это было только начало. Немцы ждали мощного советского танкового контрудара и стремились занять выгодные позиции для его отражения. Для этого они сменили направление удара на южном фасе и направили в район Прохоровки. Там проходила третья линия обороны Воронежского фронта и прорвав ее, немцы вырывались на оперативный простор. По расчетам фашистских генералов, данная местность способствовала прочной обороне немецких танков, а ограничение поля боя рекой Псёл и железнодоржной насыпью не позволяло превосходящим по численности советским танковым частям охватить голову немецкого клина. Ширина предполагаемого поля боя составляла всего 8-10 километров. К 11 июля немцы вышли на позиции в районе Прохоровки, но захватывать ее не стали, предполагая встретить советский удар на подготовленных позициях. Ситуация повторялась с обратным знаком: еще 5 июля немцы прогрызали советскую оборону, и вот уже 12 они находятся в обороне, ожидая массированный советский танковый удар. Впрочем, в оборону (и то не полностью) встала только дивизия «Лейбштандарт», а ее соседи: «Дас Рейх» и «Мертвая голова» расширяли влево и вправо коридор, захватывая плацдармы и связывая боем советские части.


Необходимо отметить, что третья полоса советской обороны, проходившая в районе Прохоровки, была последней линией,  оборудованной в оперативном отношении. Врага можно было остановить только здесь, в противном случае ин начал бы классический рейд по тылам по теории «блицкгрига».


В результате утром 12  июля 1943 года в атаку на немецкие позиции в районе Прохоровки были брошены стратегические резервы Ставки из порядков Юго-Западного и Степного фронтов: 5-я гвардейская общевойсковая армия под командованием генерала Жадова, 5-я гвардейская танковая армия генерал-лейтенанта Павла Алексеевича Ротмистрова и два отдельных танковых корпуса.Изначально эти соединения были предназначены для нанесения решающего контрудара и развития контрнаступления, но изменившаяся обстановка потребовала их присутствия на передовой гораздо раньше. В атаку на немецкие части «Лейбштандарта СС» советские танки должен был вести генерал Ротмистров – единственный в Красной армии командующий, имеющий ученую степень. 5-я армия была организована по штату, разработанного лично Ротмистровым, ставившего в главу угла подвижность танковых соединений. Для обеспечения подвижности пехотные части в армии Ротмистрова были заменены моторизованными. К моменту получения приказа на переподчинение Воронежскому фронту армия Ротмистрова находилась в оперативном тылу – в районе Степного фронта. Ротмистров не стал грузить технику на железнодорожные платформы, а предпочел перебрасывать ее своим ходом. Армия снялась с места в ночь с 6 на 7 июля. Для того, чтобы ударить по немцам, советским танкам необходимо было преодолеть большое расстояние, около трехсот пятидесяти километров, марш продолжался несколько суток, днем и ночью и в результате в бой части вступали практически с ходу. Немцы прозевали выдвижение такой массы войск, да и просто не имели возможности выделить серьезные авиационные силы для обработки советских танковых колонн – практически вся авиация, имевшаяся в распоряжении Манштейна, обрабатывала опорные пункты нашей обороны. Выдвижение советской танковой армады оставалось неизвестным для немцев вплоть до утра 12 июля, во всяком случае, в боевом приказе командующего 2-м танковым корпусом СС Пауля Хауссера нет ни слова о конкретном количестве противостоящих сотнях советских танков. Однако на рассвете 12 июля советские танковые колонны были обнаружены с воздуха.


Непосредственно на участке между рекой и железной дорогой у фашистов оборону держала дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер». На вечер 11 июля в ней насчитывалась всего-навсего 77 танков и самоходок, из них 4 – «Тигра» и 47 – Т-IV. У «Дас Рейх» в строю было 95 боевых машин, а у «Мертвой головы» - 122. Всего у 2-го танкового корпуса СС было боеспособными 296 танков и самоходок (из них 15 «Тигров»), а у подпиравшего его 3-го танкового корпуса – 119 машин. «Пантеры», на которые так рассчитывал Гитлер были преданы полку «Великая Германия» и были связаны боем на обояньском направлении. К тому же после пяти дней сражений в бригаде «Пантер» из двухсот машин в строю осталось только 16. Советская разведка на вечер 10 июля оценивала ударную группировку немцев в совокупности в 700 танков, из них до 300 на восточном направлении.К немецким силам необходимо добавить и артиллерию: к вечеру 11 июля на участке возле совхоза «Октябрьский», занимаемой дивизией СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» кроме танков имелось и чуть более ста орудий калибром от 75 до 105 мм, и восемь 88-мм зенитных орудий, которые, вкопанные в землю обладали такой же эффективностью, как и «Тигры».

 


Только 5-я гвардейская танковая армия генерала Ротмистрова могла бросить в атаку 826 бронемашин, таким образом, численный перевес был, несомненно, на стороне Красной Армии, однако, превосходные пушки и оптика фашистских танков в обороне являлись очень и очень крепким орешком.
Боевой приказ на утро 12 июля у советских частей был исключительно наступательным, не намеревались сидеть в совсем глухой обороне и немцы. Дивизии «Лейбштандарт» была поставлена задача занять Сторожевое и в дальнейшем – Прохоровку.


Но при планировании ударов на 12 июля и немецкое и советское командование не имело точных данных о конфигурации и составе боевых порядков противника, во многом удар наносился вслепую.


В атаку танки Ротмистрова должны были идти в узком ровном промежутке между рекой Псел и железнодорожной линией, и большая часть из этих 8-10 километров была перерыта оврагом. В результате советские танки пошли наступление по перешейку между насыпью и оврагом от Прохоровки на юго-запад, в сторону совхоза Октябрьский.


Для того, чтобы обеспечить развертывание боевых порядков атакующих советских танков, первыми в атаку на высоту 252,2 пошли наши десантники и 9-й гвардейской дивизии. Проведенная без артиллерийской подготовки атака на подготовленные за ночь позиции «Лейбштандарта» захлебнулась.
Проведенная непосредственно пред движением танков советская артподготовка производилась по площадям, без заранее выявленных целей, да еще управляемая через голову Ротмистрова из штаба фронта Ватутина ощутимых результатов не принесла.


Первоначально танковая  атака была назначена на 3 часа ночи, но отстающие на марше части привели к тому, что атака началась в 8 часов 30 минут утра. Более того, в 4 часа утра Ротмистрову поступил приказ Ватутина на передачу армейского резерва в распоряжении 69-й советской армии, которую начал теснить 3-й танковый корпус немцев. Около 5-6 часов утра советские танки в районах сосредоточения были замечены немецкими самолетами-разведчиками и места их концентрации были помечены фиолетовыми дымами. Эсесовцы поняли, что Красная армия бросает в атаку танковые части и заняли оборону. На помощь панцергренадерам передовой линии выдвинулись танки «Лейбштандарта». С командного пункта Ротмистрова была подана команда «Сталь». Через несколько минут эсесовцы увидели на горизонте тучи пыли – в атаку шли советские стратегические резервы. Но узость дефиле между железной дорогой и оврагом привело к тому, что в первом эшелоне наступало только около 234 машиныдвух корпусов из 380. Слева шел 29-й корпус, справа – 18-й. В первой линии атаки двух корпусов находилось около 115 наших танков и самоходок. В атаку бригады вводились последовательно, интервал между вступлением в бой составлял от 30 минут до полутора часов. Атака в один эшелон несомненно бы раздавила позиции эсесовцев, но… Они попали под перекрестный огонь немецкой противотанковой артиллерии и танков еще в момент выдвижения через проходы в своих минных полях. Напомним, что только в строю «Лейбштандарта» имелось 60-70 танков. Историки считают, что по мощи, танковая дивизия немцев примерно соответствовала двум советским танковым корпусам. Таким образом, на прохоровском участке рекомендуемого уставом превосходстве над врагом в наступлении не было – силы дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» с одной стороны и двух советских корпусов: 18-го и 29-го, с другой стороны, были примерно одинаковыми. Подошедший через час второй эшелон советских танков немцы тоже встретили лавиной огня, но он смог прорваться на боевые позиции немцев, где его встретили эсесовцы-панцергренадеры, отлично обученные близкому бою с танками. Только через пять часов ожесточенного боя советские танкисты выбили немцев из совхоза «Октябрьский» и высоты 252,2. Пытаясь развить наступление от высоты, наши танки на полном ходу влетели в противотанковый ров, сведения о котором отсутствовали в данных разведки. К 13 часам 30 минутам красноармейцы выбили немцев из совхоза. Только примерно в это время командование 5-го танкового корпуса из допроса пленного поняло, что перед ними находится, наверное, самая элитная дивизия германской армии. После того как советские танки прорвались к позициям противотанковой артиллерии, примерно с 15 часов тогда немцы бросили в контратаку танки, в том числе и «Тигры» и мотопехоту.

 


Курская дуга и сражение под Прохоровкой стало и первым массовым дебютом тяжелого немецкого танка «Тигр». Тяжелый немецкий монстр был известен советскому командованию. Еще весной 1943 года он уже выставлялся на экспозиции трофейной техники в московском парке имени Горького. Противопоставить этой 60-тонной машине, оснащенной дальнобойной 88-мм пушкой с точным бинокулярным прицелом советским танкистам было просто нечего. Любопытно, что конструктор «Тигра» Фердинанд Проше в 1930-е годы приезжал в Советский Союз. Сталин даже предлагал ему приближенную должность «генерального автоконструктора СССР», но Порше отказался. В результате советский Т-34 образца лета 1943 года для того, чтобы подбить немецкого «зверя» должен был подобраться к нему вплотную, а немец поражал нашу машину с 1,5-2 километров. Стоит отметить, что к утру 12 июля во 2-м танковом корпусе СС насчитывалось лишь 15 «Тигров», одиннадцать из которых были выбиты в ходе дневного боя. С правого фланга наступление и оборону эсесовцев прикрывали и «Тигры» 502-го отдельного тяжелого батальона 3-го танкового корпуса Вермахта. В советских боевых донесениях и нашей разведкой за танки Т-VI – «Тигр» часто принимались модифицированные танки Т-IV, которые были оснащены дополнительной броней и издалека своей конфигурацией напоминали «Тигры». Основным их противником был танк Т-34. Детище харьковского конструктора Михаила Кошкина он был прорывным чудо-оружием в начале войны. Но к лету 1943 года его 76-мм орудие уже не могло пробивать лобовую броню «Тигров» даже в упор, а собственная лобовая броня не являлась серьезным препятствием для немецкого снаряда. Единственным способом выжить в танковой дуэли для советских танкистов было стремительное сокращение расстояния и, что называется «бой на виражах», когда превосходство немецкого орудия и прицела становилось не таким очевидным. Иногда виражи совершались даже в вертикальной плоскости. Так танк лейтенанта Брюкова подбил немецкий «Тигр» в днище, подобравшись к нему по высохшему руслу реки.


Согласно мемуарам Ротмистрова, он был осведомлен о наличии в боевых порядках эсесовцев танков «Тигр» и в разговоре с Ватутиным и Василевским при получении приказа на контрудар в районе Прохоровки рассказал о предполагаемой тактике «идти в рукопашную схватку, брать их на абордаж».


Но и немецкие танкисты отнюдь не были приверженцами боя «танков против танков». Как и советская оборона утром 5 июля 1943 года встретила немецкие танки укрепленными и замаскированными позициями противотанковой артиллерии, так и немецкая дивизия СС «Лейбштандарт» встретила атаку советских танков на узком дефиле под Прохоровкой концентрированным огнем противотанковой артиллерии. Именно орудия ПТО практически выбили первую волну советской 5-й гвардейской танковой армии. На максимальную глубину в немецкую оборону удалось прорваться машинам 18-го корпуса. Они прошли около 6 километров. Уже ослабленную волну советской атаки в лобовом бою встретили немецкие танки, но за счет численного превосходства советские войска смогли вклиниться в боевые порядки немцев. Собственно встречный бой разгорелся в районе высоты 252,2 примерно в 14 часов. За счет более высокой подвижности и скорости поворота башни советские танкисты сводили преимущества немецких танков на нет, но, иногда приходилось идти и на крайние меры. После этого боя очевидцы насчитали на нем двадцать останков танковых таранов.Советское командование бросало и бросало в бой новые резервы, подходящие с марша, но к 15 часам в бригадах оставалось всего 10-15 танков. В 16 часов наши танки в очередной раз заняли совхоз «Октябрьский», а в 17 часов в наши руки вновь перешла высота 252,2. Командующий 2-м ТК СС Хауссер для помощи «Лейбштандарту» ввел в бой и части дивизии «Дас Райх», среди которых было и 8 трофейных танков Т-34. Боевые действия не стихали до 22 часов.


К вечеру 12 июля в руках 18-го корпуса РККА  находились совхозы «Октябрьский», и «Комсомолец».


А в небе над Прохоровским полем все это время крутилась страшная карусель боевых самолетов. Бомбардировщики разгружались над участком боя, не разбирая, где свои, а где чужие.


11 часов продолжалась кровавая битва железных машин, а к вечеру и наши и фашисты откатились на исходные позиции. Немецкая сталь не смогла пробить последнюю советскую стену на пути к Курску.


Севернее, несмотря на преграждавшие дорогу овраги, танкисты Ротмистрова развили наступление и на участке вдоль реки Псел, угрожая окружением дивизии «Мертвая голова». Но немецкое тактическое мастерство взяло свое, 29-й и 18-й танковые корпуса армии Ротмистрова понесли существенные потери. Но и немцы поняли, что развивать наступление дальше им не удасться и уже вечером 12 июля Пауль Хауссер начал отвод войск из района Прохоровки. 13 июля Гитлер принял решение остановить наступление в операции «Цитадель».

 

До сих пор историки спорят, каким же образом происходило Прохоровское сражение, какие цели преследовали в нем обе стороны. Существует несколько широко обсуждаемых версий развития ситуации в этом районе, достигнутых результатов и потерь сторон. Цифры потерь скачут в довольно обширном диапазон. Так, генерал Ротмистров в своих мемуарах писал о семи сотнях танков, уничтоженных с обоих сторон, а британский историк Ричард Эванс утверждает, что под Прохоровкой немцы использовали всего 117 танков, лишь три из которых было потеряно. Правда, он заявляет, что всего в Курской битве Красная армия потеряла 10 тысяч танков, но абсолютной большинство историков пишет, что всего в Курской операции наша Ставка могла задействовать лишь 8 тысяч бронемашин.

 

Также несостоятельна версия некоторых историков, что немцы встретили русский удар с места, на оборудованных позициях. Да, действительно такие планы у немецких генералов были и они отрабатывались еще весной 1943 года. Однако боевые приказы по 2-му танковому корпусу СС на 12 июля 1943 года недвусмысленно дают понять, что сидеть на месте эсесовские танкисты не собирались. Если проложить планы немецких и советских танкистов на карте, то они неизбежно должны были пересечься. Кроме того, после занятия совхоза «Октябрьский» и высоты 252,2 немцы переходили в контратаки, что подтверждается советскими картами тактического уровня. Таким образом, как ни странно, но наиболее близкой к правде может стать как раз советская официальная версия, которая гласит о «крупном встречном танковом сражении», но произошедшем после лобовой контратаки двух советских танковых гвардейских корпусов.

 


Что же касается потерь сторон, то тут тоже лучше обратиться к официальным документам. В донесении представителя ставки маршала Василевского на имя Сталина докладывается, что 29-й танковый корпус, как наиболее пострадавший в битве под Прохоровкой за два дня потерял 60% танков, а 18-й корпус около 30% танков. Таким образом, в абсолютном выражении 29-й корпус лишился около 130 танков из 221, имевшихся на утро 12 июля, а 18-й корпус потерял около 43-х танков из имевшихся 144-х. Всего наступавшая советская группировка в районе Прохоровки потеряла около 350-360 танков и самоходок, из них около 150-и подлежали восстановлению.  Эсесовский корпус потерял за 12 июля около 56% своей боевой техники: 154 танка и самоходки из 273. Стоит отметить и интересную немецкую методику подсчета потерь техники: по существовавшим в Вермахте инструкциям в потери записывалась только та техника, которая оставалась на территории, захваченной противником и в перспективе не могла быть возвращена. Прохоровское поле к исходу 12 июля осталось за немцами, и, таким образом, все подбитые танки в районе Прохоровки «не были потеряны».


Потери в Красной Армии в живой силе на этом направлении составили около 7 тысяч человек. 2-й танковый корпус СС потерял с 10 по 16 июля чуть более 4 тысяч человек, а подпиравший его 3-й танковый корпус лишился на подступах к Прохоровке около 2,7 тысяч человек.


Неудача танкового контрудара послужила причиной того, что представителем Ставки вместо маршала Василевского уже с 13 июля 1943 года в районе Курской дуги был назначен Георгий Жуков. Примечательно, что Сталин прислал на фронт Жукова в ответ на просьбу Ватутину прислать дополнительные подкрепления. Жукова перебросили прямо с НП Брянского фронта, который только что перешел в наступление. Западный и брянский фронты ударили 12 июля, но разведка боем на этих направлениях началась уже 11 июля. Уже 13 июля командующие группами армий «Юг» и «Центр» находились в ставке Гитлера в Восточной Пруссии, где фашистские генералы обсуждали, как им выйти из Курской операции с меньшими потерями.


Некоторые историки утверждают, что причиной сворачивания операции «Цитадель» для немцев стала высадка 10 июля 1942 года союзников в Сицилии. В ставке Гитлера в Восточной Пруссии на совещании 13 июля действительно обсуждался вопрос о «приостановке операции Цитадель».  Однако, даже 19 июля Гитлер отказал Муссолини в переброске войск в Италию.


Само сражение под Прохоровкой в реальности стало лишь эпизодом битвы, которая длилась неделю.


Попытки атаковать на южном фасе дуги предпринимались советскими и немецкими войсками практически до окончания оборонительной фазы битвы. Немцы даже почти окружили части 48-го стрелкового корпуса. Но обстановка менялась не в пользу немцев не только на советско-германском фронте, но и в Европе. Еще вечером 16 июля командующий фронтом Ватутин приказал войскам перейти к «прочной обороне». Ситуация зависла в неопределенности. 2-й ТК СС получил распоряжение на отход с 16 на 17 июля. 17 июля начали наступление Юго-Западный и Южный фронты.


Несмотря на ввод в бой без предварительной подготовки и тяжелые потери, наступление гвардейской танковой армии под Прохоровкой остановило продвижение эсесовцев, которые находились в шаге от прорыва третьей линии советской обороны на южном фасе Курской дуги. В бой были брошены именно танкисты, потому что только они могли быстро изменять место своей дислокации и буквально «затыкать дыры».


Несмотря на то, что именно 12 июля началось советское контрнаступление в районе Орла – ситуация на прохоровском участке складывалась критическая. Прорвавшиеся эсесовцы, вырвавшиеся на оперативный простор могли бы ударить даже в тыл фронту Рокоссовского.


Несомненно одно: брошенные в лобовую атаку гвардейцы-танкисты остановили продвижение военной элиты фашистской Германии и ценой своих жизней сохранили тысячи жизней пехотинцев и мирных жителей.

 

Автор статьи: Сергей Серков

Похожие статьи



    Вернуться в раздел